Книга Бой на далекой реке, страница 79 – Александр Тамоников

— Так себе история, — вздохнул Дубко, — нам только третьей мировой войны не хватало.

Ровно через час после этого разговора в квартире, в которой проживала летчик-инструктор, общественный деятель и журналист, гражданка Франции Анна Бадье, начался пожар. По свидетельствам очевидцев, сосед заснул с горящей сигаретой. Дом только выглядел новым, но при строительстве сэкономили на перекрытиях, и они были сделаны по старинке — из дерева. Несколько квартир выгорели дотла, в том числе и квартира Анны.

Опознать останки было практически невозможно.

На Даманском тем временем наступило очередное временное затишье, и Степан воспользовался им, чтобы укрепить свои позиции. Каждый день он обходил остров, постоянно продумывая оборону и ставя новые ловушки, пулеметные точки и укрепления.

Терко держал в руках фотоаппарат. Он нашел его в лесу, почти вмерзшим в мартовский снег. Зима в этом году, как и всегда в этих краях, не желала сдавать позиции.

— Как думаешь, пленка уцелела? — спросил Павленко, подходя ближе.

— А что ей сделается? Настолько сильных морозов, чтобы она погибла, не было, март все-таки, — пожал плечами Терко, — можно попробовать спасти снимки.

— У нас тут парнишка был, Коля. Он любил фотографировать все подряд. Его фотоаппарат, — сказал один из пограничников, — я не видел с начала весны. С того первого нападения, значит. Может, он что важное снял? Как думаете?

— Интересно, где сам этот Коля, — тихо заметил Степан.

Павленко покачал головой. Кажется, они оба знали, где он. Скорее всего, уже нет в живых Николая-фотографа. Найти и похоронить смогли не всех. Во время первого наступления китайцы угнали нескольких раненых. Возможно, взяли в плен, а может быть, на самом деле планировали ими прикрываться. Кого-то удалось вернуть. Мертвыми, чтобы похоронить. Возможно, Николай и был среди тех, кого вернуть не удалось. Где-то там, в ломе льда Уссури, он и остался. На реке, ближе к китайской стороне, было несколько прорубей. Туда могли с легкостью скинуть тела погибших, тех, кто преследовал китайцев до их территории.

— Проявить бы, — заметил Павленко, осторожно беря фотоаппарат.

— Так у Кольки все есть, комната даже была специальная, он туда никого не пускал, говорил, что все реактивы там побьем, — тут же встрял в разговор любопытный пограничник.

Оперативники переглянулись.

Проявлять фотографии они оба умели. А вот то, что тут, на малой заставе, на крошечном острове, будет оборудование для проявки фотографий, — являлось большим подарком. И способом разнообразить «оборонную рутину», как высказался как-то раз утром Павленко.

— Спасибо тебе, дорогой ты наш… — с чувством сказал Терко и добавил: — А если ты нас проводишь, так вообще бесценным станешь.

— Дак, на здоровье, я-то чего, — смутился пограничник, но тем не менее провел Терко и Павленко к импровизированной фотомастерской и даже показал, куда сложили в сидоре вещи Коли. Был человек, защищал свою землю, и остался после него только вещмешок, но хотя бы вот, лаборатория и фотопленка.

А после многих людей только стопка вещей и пара личных предметов остаются.

Комнатой для печатания фотографий была крошечная кладовая. Но там в самом деле нашлось все, в том числе и нужные реактивы, и даже красная лампа. Все вещи были составлены аккуратно и любовно. Явно Николай любил свое дело. В коричневом конверте на столе лежали уже проявленные фотографии, и Терко взял этот толстый конверт машинально, по привычке что-то вертеть в руках.