Книга Агент Север, страница 48 – Сергей Журавлев

— Так точно, – невольно вытянулся военный.

Стрельба по фото с известным любому гражданину СССР человеку вызывала довольно сильный дискомфорт. Потребовались определенные усилия, чтобы отстраниться от ощущения вины. Тревога нарастала, потому что появились вопросы: «Почему только нас двоих так усиленно готовят по снайперской подготовке?» Они занимались на полигоне по несколько часов в день и только с СВД. Как будто инструктора забыли про пистолеты, автоматы, только упражнения со снайперской винтовкой. Лежа, стоя, с колена, с упора, в движении. «Почему всегда вместо мишени фото Брежнева в разных ракурсах?», «Почему только нас вдвоем перестали выпускать в увольнительную?». Никаких пояснений от руководства не было. «Ну не хотят же они перебросить нас в Союз, чтобы мы застрелили руководителя страны из винтовки?» Выход напрашивался только один – оставить сообщение по запасному варианту.

Вот уже несколько дней Олег делал вид, что прогуливается вечером перед сном к берегу реки. Изар по немецким меркам была довольно крупная река. Мутные волны набегали на галечный берег, оставляя тину и пузырящуюся пену. Уже на второй день появились местные попрошайки. Стайка уток, завидя человека, подплывала, утки раскорячившись выходили на берег и нагло окружали, всем видом показывая, что хотят, чтобы им дали что-нибудь поклевать. Теперь каждый вечер Солист припасал для них булку хлеба и прикармливал неугомонных птиц. Это занятие позволяло внимательно наблюдать за обстановкой вокруг. Плоский камень лежал у третьего столба с рядами колючей проволоки. Раздвинув ее ряды с той стороны, было вполне возможно дотянуться до камня. Чтобы заметить, что камень перемещен на полметра в сторону от реки, не обязательно было приближаться. С противоположного берега, более высокого, в хороший бинокль можно было заметить его перемещение в сторону, не привлекая особого внимания, и, соответственно, навестить «почтовый ящик». Солист присел на землю, делая вид, что вытряхивает из ботинка камешек, и переложил камень, оставив под ним послание. На следующий день, направляясь к уже поджидавшим его уткам, он заметил, что камень вернулся на исходное место. Почтовый ящик заработал.

У руководителя особой нелегальной берлинской резидентуры, известного как Вильгельм Мюллер, в качестве прикрытия был неплохой бизнес. Его давнишний приятель и партнер Людвиг Пфеффель управлял по наследству от отца магазином «Фарфор и фаянс». Там предлагался богатый выбор всевозможных видов посуды. От простых чашек до свадебных дорогих сервизов. Вилли предложил приятелю расширить ассортимент за счет столовых приборов из серебра с инкрустацией из бирюзы, яшмы, хрусталя, изумрудов. Всю эту красоту ему доставляли партнеры из Латинской Америки, где серебро и природные камни стоили гораздо дешевле, чем в Европе. Север возвращался после дружеского ужина с Людвигом. Проходя мимо черного «Мерседеса», он заметил, что водитель наклонился к передней двери со стороны пассажира, открыл ее и призывно махнул рукой. Это снова оказался Франц Кифер, один из руководящих сотрудников ведомства по защите конституции, так помпезно немцы назвали свою контрразведку. Север сел в машину, и она стремительно влилась в дорожный поток.

— Привет, Вилли. Как дела?