Книга Смерть с твоим лицом, страница 28 – Евгений Сухов

— Может, вы сами что-то накатили, вот и состояние было никчемное? — не поверил Мулярчику худрук.

— Возможно, что и принял маленькую… Но это для воодушевления! А потом, настоящий актер свою роль может сыграть в любом состоянии. Извините меня… но даже в самом непотребном!

Афанасий Петрович хотел было еще добавить, что не в первый раз ему приходится играть подшофе. Но передумал… Еще неизвестно, как его откровение может расценить начальство.

— В таком случае мы будем вынуждены уволить вас из театра, — развел руками директор. — Как бы нам того ни хотелось. Это ведь не первый случай, верно?

— Что, точно уволите? — вопросительно посмотрел на обоих руководителей театра Афанасий Петрович.

— Абсолютно! — последовал твердый ответ. — В театре должен быть порядок, а глядючи на вас, и другим актерам захочется вместо себя посторонних на сцену выводить.

— Не я играл Гаева, — уронил покаянную голову на грудь Мулярчик. — Вину признаю, не я. Проспал я! Сон меня сморил мертвецкий, ничего поделать с собой не мог. Три дня перед этим не спал, все о роли думал, как бы ее получше сыграть, да так, чтобы зритель слезой изошел! На четвертые сутки придумал, как лучше сделать. Думаю, вот я сейчас дам жару! А тут как пришел в гримерку, так на меня вдруг и сонливость напала! Не устоял я. Думаю, посплю минут десять, пробужусь, а там свеженьким на сцену выйду. И проспал! Разбудил бы хотя бы кто-то!

— А спектакль-то ведь сыгран. И роль удалась. Кто же тогда сыграл вместо вас?

— Не ведаю, коли бы знал, обязательно бы сообщил, — с трудом выдавил из себя Мулярчик, выпучив глаза. Ему становилось все хуже, его буквально выворачивало наизнанку. — Позвольте, я пойду? У меня, знаете ли, дела образовались.

— Идите вы уж… по своим делам, — нервно произнес художественный руководитель театра, отмахнувшись. — Объявляю вам строгий выговор. Если подобное повторится, так уволю вас к чертовой матери! В балаган пойдете Петрушку играть.

Вслед за Мулярчиком, шаткой походкой отправившегося извергать из себя нечистоты, вызвали к руководству Полыхаева.

— Ответьте нам, милейший Николай, кого вы сегодня гримировали под Гаева, то бишь Мулярчика? — спросил у него худрук.

— Взял грех на душу… Себя, — признался Николай, опустив голову.

— Вот как?! Так это вы играли Гаева? Под личиной Мулярчика? — удивлению руководителей театра не было предела.

— Я, — ответил Николай. — Я все роли Афанасия Петровича знаю…

— А вы, братец, талант! Самородок! Как же такое дарование мимо драматической сцены прошло?

— Как-то оно само так получилось сыграть, не планировал я. Но если потребуется, так я и дальше могу пособить.

— Ну, ты ловок, брат! — на этот раз восхищению худрука не было границ. — Почему не доложили о… сложном состоянии актера Мулярчика?

— Так не успевал уже, через несколько минут должен был спектакль начаться, — недоуменно посмотрел на театральное руководство Николай Полыхаев.

— Вот что я вам скажу, — неожиданно вознегодовал директор театра. — Глуповато как-то получилось. Ты не только руководство облапошил, а самое главное, зрителей ввел в заблуждение! А вот этого мы тебе простить никак не можем. Это серьезное нарушение с твоей стороны. Поначалу мы хотели наказать Мулярчика, а теперь, выходит, следует наказывать тебя, — заметил директор и насупил брови.