Книга Смерть с твоим лицом, страница 33 – Евгений Сухов

Через полчаса они лежали на широкой тахте Эльвиры расслабленными и успокоенными и, улыбаясь, смотрели друг на друга. И глаза девушки вновь приобрели прежний изумрудный цвет…

* * *

Люди, имеющие схожие жизненные позиции и одинаковые убеждения, сходятся всегда быстрее тех, нежели кто придерживается противоположных взглядов. У Николая Полыхаева и у Эльвиры Бариевой миропонимание во многом было схожим. А главное, Эльвира и Николай одинаково думали о том, что послевоенное общество несправедливо устроено. Советский народ столько пережил за годы войны, столько потерял людей, страшно делается, когда об этом думаешь. Тяжелая людская утрата будет сказываться еще долгие годы, если не десятилетия. Большинство городов, через которые прошла война, по-прежнему лежали в руинах, промышленность еще не восстановлена — заводы, фабрики, электростанции следует восстанавливать или строить заново, — а в стране неожиданно образовалось социальное неравенство между людьми, которое день ото дня только углубляется. Откуда же родилась такая несправедливость в стране трудящихся, где все должны быть счастливы? Почему так получается, что у одних граждан имеется все, что только душе потребуется и даже более того, а у других, случается, молоко с хлебушком не на что купить.

Значительную часть времени Николай проводил у Эльвиры, которой приятно было его присутствие. Разговаривали много и о разном (очень часто инициатором таких непростых разговоров становилась сама Эльвира): о том, как жилось до войны (было, конечно, непросто, но в жизни происходило много и радостного, никто не сомневался в том, что впереди Советскую страну ожидает светлое коммунистическое будущее); о войне и о победе над немцами, доставшейся столь дорогой ценой; верилось, что после окончания боевых действий жизнь в государстве сразу наладится, заживется сытнее, но в действительности послевоенный год оказался самым трудным.

В этот раз тоже заговорили о том, что более всего тревожило обоих.

— Три года прошло, но мало что изменилось, — продолжала рассуждать Эльвира.

— Ну, ты вроде бы не особо и бедствуешь, — с улыбкой заметил Полыхаев, оглядывая уютную квартиру девушки.

— Это смотря с кем сравнивать… А потом, ты знаешь, с каким трудом мне все это дается? — остро глянула Эльвира на Николая. — Впрочем, тебе лучше этого и не знать, — грустно добавила она, посмотрев в сторону. — А то, что касается квартиры… Так мне через неделю придется с нее съехать.

— Почему? — удивился Николай.

— Потому что квартира эта не моя.

— Вот это новость! — невольно удивился Николай. — Ты ее снимаешь, что ли? Тогда чья же она?

— Одного женатого мужчины. Полгода я была его любовницей. Все прихоти его исполняла, какие он только не попросит… А они у него очень своеобразными были, — посмотрела Эльвира прямо в глаза Коле Полыхаеву, не без труда выдержавшему ее скорбный взгляд. — Время прошло, я ему, видимо, просто надоела, и он решил завести себе новую любовницу, помоложе меня. А мне дал от ворот поворот! И со мной подобное уже не в первый раз происходит. И даже не во второй… Чего тут греха таить. — Она немного помолчала. — Таких, как я, раньше называли содержанками. Тебе объяснить, что это слово значит?

— Не нужно, — выдавил из себя Николай. — Ты забыла, что я из театра? Два месяца назад на нашей сцене поставили пьесу Достоевского «Идиот». Вот там была бывшая содержанка богатого дворянина Настасья Филипповна. В нашем театре ее играла Анастасия Беломорская-Ярцева. Кстати, я ее гримировал.