Книга Смерть с твоим лицом, страница 37 – Евгений Сухов

Так завязалось знакомство…

Николай не стал дожидаться, когда Эльвира вернется, полагая, что щекастый непременно угостит свою новую знакомую чаем, а может, и каким-нибудь марочным вином, и отправился к себе в коммуналку.

Эльвира задержалась надолго, уже был глубокий вечер, когда она наконец постучала в его тесную комнатушку. Девушка была заметно навеселе, дело дошло до вина, а может быть, и до чего-то более серьезного. Ее красивые раскосые глаза лучились бесовскими искрами.

— И как все прошло? — стараясь выглядеть равнодушным, поинтересовался Николай.

— Как ты его называешь? Толстощекий? А он милый дядечка, очень даже смешной, уговаривал меня остаться, — сообщила она Николаю, снимая верхнюю одежду.

— А ты что? — покосился Полыхаев на Эльвиру.

— А ты что, не видишь, что ли? — Она посмотрела на Николая как на маленького. — Я вспомнила про твои слова, что по возможности лучше не спать… так сказать, с клиентом. По крайней мере, в первый день знакомства. Это было бы, как говаривали в старину, моветоном. Или как сказали бы сегодня, я совершила бы поступок, который не принят в хорошем обществе.

— У него действительно есть деньги? Я не ошибся?

— Не ошибся, дорогой, ты никогда у меня не ошибаешься, — улыбнулась Эльвира, легонько тронув его щеку длинными ухоженными пальцами. — У нашего клиента действительно водятся деньги. Я даже думаю, что очень большие. Во всяком случае, у меня в этом нет никаких сомнений.

— Разъясни.

Пожав плечами, она продолжила:

— Об этом все говорит… Одного взгляда достаточно, чтобы понять это. О том, что он богат, говорит обстановка в его квартире. Повсюду хрусталь, фарфор. Статуэтки, вазы. Мебель вся трофейная, немецкая и австрийская.

— Как определила? — поинтересовался Николай.

— Я плохо разбираюсь во всех этих гербах, но он мне сам показал на кресле и секретере двуглавого черного орла. Разъяснил, что это императорский австрийский герб. В правой лапе орел сжимал меч, а в левой — державу. Сказал, что в Вене служит его закадычный друг, который и отправил ему всю эту мебель. Обмолвился, что заплатил за нее немало хрустов, но мебель антикварная, и она стоит этих немалых денег.

— Чем он тебя угощал, не расскажешь? Ведь вы же не примерными пионерами сидели.

— На стол выставил очень хорошее вино. Цена у него такая, что простой работяга год на такое вино откладывать будет. И это еще при том, что не будет ни есть, ни пить. Даже если деньги у него появятся, так он все равно его не купит, потому что негде!

— А еще икорка, балычок… — понимающе произнес Коля Полыхаев. — А что было за вино-то?

— Португальское. Красный «Порто», — ответила Эльвира со знанием дела. — Год назад в коммерческих магазинах, да и то не в каждом, оно стоило около четырех тысяч рублей…

— Хорошая такая цена, — заключил Николай.

— Не то слово! — хмыкнула Эльвира. — А деньги, — резко перешла она на более всего интересующую Николая тему, — он хранит, по всей вероятности, в спальне. В бельевом шкафу. Обычно богатеи все так поступают… Ювелирка, скорее всего, лежит в одном из ящиков комода. Старинный такой комод из красного дерева. В зале стоит. Сейчас это считается как антиквариат. И еще вот…

Эльвира положила перед Николаем два куска детского пластилина со слепками ключей.

— Как ты это все успела? — удивился Николай.