Книга Смерть с твоим лицом, страница 84 – Евгений Сухов

Двое его коллег с подчеркнутым равнодушием пожимали плечами и поневоле задавались теми же вопросами. Но в отличие от гримера Театра юного зрителя, выражающего откровенное беспокойство, из угла в угол не метались и приставать друг к другу с неудобными вопросами не собирались. Ведь все равно через несколько минут все разъяснится.

Вторым из приглашенных в Управление МВД был гример Народного театра, что на улице Гладилова, Николай Полыхаев. Поначалу идти он не хотел, и была мысль скрыться из города или немедленно поменять жилье, сняв дом или даже полдома в какой-нибудь из городских слобод. Но, подумав, он пришел к выводу, что этим самым он просто выдаст себя. Тогда искать его начнут уже целенаправленно, и его арест станет лишь делом времени. Можно забиться в какой-нибудь медвежий угол (Сибирь, она большая), и его, возможно, никогда не найдут. Но что это тогда будет за жизнь? Разве о такой он грезил в своих мечтах? Да и не могло на него быть в милиции никаких доказательств, уличающих его в грабежах и убийствах. Ведь его настоящего лица никто не видел: ни когда он «посещал» квартиру Казаряна, ни когда ему устроили засаду у предпринимателя Федора и он был вынужден отстреливаться от милиционеров, спасая свою жизнь. И он, получив повестку, явился в означенное время в городское Управление, надев на лицо маску спокойного, но немного удивленного человека, не чувствующего за собой никакой вины.

Третьим гримером без алиби был мужчина сорока восьми лет с бабочкой на шее (вместо галстука), что подчеркивало его принадлежность к артистическому миру. Звали его Аполлинарием Венедиктовичем Цветковским. И имя, и фамилия его явно указывали на непролетарское происхождение. Скорее всего, папа или дед товарища Аполлинария Цветковского был священнослужителем, поскольку именно они — помимо фамилий по месту служения, названий икон и церковному чину — носили подобные фамилии от названий растений: Гиацинтов, Розанов, Левкоев, Фиалковский, ну и собственно Цветковский. А работал Аполлинарий Венедиктович гримером в Национальном театре драмы и комедии на улице Горького.

Вызвали же всех троих гримеров в городское Управление МВД с целью провести с ними эксперимент-провокацию и проследить за их реакцией, которая могла бы дать пищу для размышлений. Придумал все майор Щелкунов. Не без участия следователя Управления лейтенанта Зинаиды Кац. Задумка Виталия Викторовича сводилась к следующему. Всем троим гримерам, не имеющим на моменты совершения преступлений алиби, поочередно предлагалось пройти очную ставку (или опознание) с горбоносым соседом четы Казарян, который под гримом Фрунзика Рубеновича видел уходящего преступника. Вениамин Демьянович должен был якобы узнать в каждом из гримеров того самого человека, которого он встретил у подъезда своего дома, приняв за Казаряна. А майор Виталий Щелкунов, капитан Валентин Рожнов и лейтенант Зинаида Кац будут наблюдать за их реакцией и поведением с целью определения главного подозреваемого. Ведь преступник видел этого Огольцова, более того, он с ним столкнулся возле подъезда дома. Встретившись с Огольцовым лицом к лицу, настоящий злоумышленник вполне может потерять самообладание и выдать себя. На этом и строился расчет майора Щелкунова…

— А как я его узнаю-то, если он сам на себя не был тогда похож? — задал вполне разумный вопрос товарищ Огольцов.