Книга Мамочка по вызову, страница 35 – Кристина Агатова

— Я – вегетарианка, а не веганка, – уточнила я.

— А это не один и тот же… ну, этот… только в левой руке?

— Не совсем, – пустилась я в объяснения. – Веганы – это более строгие вегетарианцы. Они, как раз, абсолютно не едят пищу животного происхождения. Вегетарианцы же, а точнее, оволактовегетарианцы, не едят только то, что было убито. «Ово» – яйцо, «лакто» – молоко. То есть мы едим эти продукты, ведь ради них не пришлось никого убивать.

— А в яйце – зародыш курицы.

— Кто сказал вам эту глупость? Курица несется без участия петуха, по крайней мере, на фабриках именно так. А если петуха не было, то откуда взяться зародышу?

— Тогда почему веганы не едят их?

— У них более совестливая политика, чем у нас. Яйца получены от кур, которые содержатся в неволе. Наверняка, вы видели эти жуткие видео про то, как несчастным цыплятам отрубают клювики… А молоко – отбирают у коров, которые должны кормить телят. Хотя я точно знаю, что столько молока, сколько дает корова, ни один теленок не съест! И вообще, корова никогда не выживет в естественных условиях. Без человека она умрет довольно быстро. Если домашняя лошадь еще может одичать, хотя я в этом сильно сомневаюсь, то дикой коровы не существует вообще! Кстати, мед веганы тоже не едят, потому что при его сборе нарушаются права пчел.

— С ума сойти, – потер лоб Разумовский. – А комаров они тоже не убивают?

— Знаете, Филипп Олегович, – медленно произнесла я. – Вы умеете поставить подчиненных в тупик.

Он открыл рот, но не успел ничего ответить, потому что в кухню вошел Макс со списком больниц в руках и предложениями по разделу территории поисков. Я отвернулась к плите и принялась жарить «Бабулю».

— Вот и где теперь искать? – растерянно спросил Разумовский, после того, как они с Котовым обменялись информацией. – То, что ее нет в моргах – отличная новость. Но и в больницах ее нет! Значит, ее точно похитили.

— А если ее насильно удерживают преступники, то, во-первых, с какой целью? А во-вторых, почему они молчат? Мне казалось, что, чем быстрее они заявят о своих требованиях, тем больше вероятность того, что их выполнят.

— Оля права, – в который раз повторил Макс. – Но ситуация от этого не становится яснее. Мне кажется, нам надо понять, какой интерес она могла представлять для бандитов! Может быть, тогда будет видно, где и у кого ее искать!

— Я в сотый раз повторяю, – устало вздохнул Филипп Олегович. – Если бы Кристинка работала бухгалтером в каком-нибудь Газпроме, то я бы мог предположить, что это происки олигархов или акционеров…

— Это одно и то же, – невежливо перебила я. – Понятно, что сотрудник маленькой фирмочки не может представлять ценности для тех, кто не останавливается перед похищением. Но, может быть, у нее были какие-то личные враги?

Начальник отрицательно помотал головой.

— А отец Илюши? Что известно о нем?

Разумовский пожал плечами.

— Насколько я знаю, этот субъект исчез еще до того, как вырос живот. Не уверен, что он вообще в курсе того, кто у него родился и когда.

— А если он женатый? И похищение Кристины – месть со стороны жены?

— Бред! – отрезал Макс. – Это на ком же он женат? На какой-то железной леди, которая может без проблем похитить человека, а потом еще и устроить обыск? К тому же, логичнее было бы похитить Илюшу – ведь это он имеет право на алименты, наследство и тому подобное.