Книга Инспектор артефактов, страница 26 – Даниил Светлов

Дома я загрузил на планшет фотографии и видео разных пород собак.

— Видишь? — говорил я, показывая ей. — Такие бывают. Милые. Добрые. Никто их не боится. Никто не хочет их убить.

Она смотрела на экран, наклоняла голову — и снова утыкалась носом мне в ладонь.

Трансформироваться всё равно не пыталась.

4.

Прошло две недели. Я уже почти махнул рукой.

В один из вечеров я сидел на полу вольера, гладил её по голове и вдруг вспомнил. Даша. Маленькая белая мальтийская болонка, которая жила у меня в детстве. Она встречала меня из школы, радостно тявкала, крутилась под ногами. Мы бегали в парке, играли. Я купал её в заливе, а она отряхивалась и обдавала меня брызгами. Она умерла давно. Я тогда плакал — первый и последний раз за много лет.

В груди неприятно сжалось.

— Эх ты, чудовище, — сказал я, развернулся и пошёл к выходу, уже не надеясь.

Холодов стоял у двери, ждал. Я развёл руками — мол, не получилось. И вдруг заметил его взгляд: он смотрел не на меня, а куда-то за мою спину.

Я обернулся.

У решётки стояла маленькая белая мальтийская болонка. Чистокровная, ослепительно белая, с чёрным носом и внимательными карими глазами. Она смотрела на меня, голова чуть набок, хвост радостно подрагивает.

— Ну ты даёшь, — выдохнул я. — Василиса Премудрая.

Болонка громко тявкнула.

— Василиса? — переспросил я. — Хочешь быть Василисой?

Она тявкнула ещё раз, подбежала, встала на задние лапы и положила передние мне на колено. Я опустился перед ней на корточки, обхватил ладонями её маленькую морду, заглянул в глаза. Те же глаза. Огромные, чёрные, узнаваемые.

— Василиса, — сказал я уже не спрашивая.

Она лизнула меня в нос.

— Ну вот и сладилось, — сказал Холодов.

Он шагнул вперёд. В руках у него был старый, потёртый ошейник с тусклой бляхой.

— Это что? — спросил я.

— Фиксатор формы. Пока он на ней, она будет болонкой. Команды будет выполнять. Домашний питомец, как ты и хотел.

Он надел ошейник на Василису. Та даже не сопротивлялась — стояла смирно, только косила на меня глазами, будто спрашивала: «Всё правильно?»

— А если сниму?

Холодов посмотрел на меня долго, потом сказал:

— Время покажет.

Я хотел спросить ещё что-то, но он уже повернулся и пошёл к другим авгулам.

Так в моём доме появилась белая мальтийская болонка по имени Василиса.

5.

Она оказалась вполне обычной собакой — добродушной, спокойной. Мы гуляли, играли, по вечерам сидели перед телевизором. Иногда я говорил ей про работу — она внимательно слушала, склонив голову набок, и тихонько вздыхала.

На тренировках Василиса быстро освоилась: понимала команды Холодова, выполняла задания, легко трансформировалась в нужные формы — но только если я был рядом. Если меня не было, она замирала и не реагировала ни на что.

В Конторе решили, что авгулы могут быть полезны при выполнении опасных заданий. На щенков была большая конкуренция, но Василису — по понятным причинам — закрепили за мной.

Всё шло нормально. До того дня, когда в моём доме появилась Настя.

Она быстро освоилась — слишком быстро. Переставляла вещи, хозяйничала на кухне, говорила уверенно, будто всегда здесь жила.

Василиса — нет. Она не была готова делить своё пространство с незнакомой женщиной, которая к тому же забирала моё внимание.

Сначала это были мелочи. Она перестала встречать нас вдвоём — только меня. При Насте держалась в стороне, уходила в другую комнату, ложилась спиной. Иногда я ловил её взгляд — долгий, настороженный, чужой.