Книга Свет в твоём окне, страница 6 – Анна Аникина

Если горит свет, то сейчас он заметит, что она уже дома. Откроется узкая боковая створка. И Сашка помашет ей обязательно. Даже если дождь на улице, высунется, чтобы увидеть, как она махнет рукой в ответ.

Ссорились они бурно. В школе, где их считали парой. Катю это бесило. Потому что Саша вдруг стал считать себя в праве говорить ей, что делать.

— Ты мне никто! Понял! Я всё равно поеду на показательные выступления!

— Не поедешь. Потому что я так сказал.

— Ты? — вскипала Катя, — И что?

— До тебя никто не будет дотрагиваться! — Саша держал Катю за обе руки, не отпуская.

— Он до меня не дотрагивается! Он со мной просто танцует! — Катя аж задыхалась от возмущения. С партнёром по танцам у неё были очень хорошие, но абсолютно не романтические отношения.

Конечно, она поехала. И Сашка не разговаривал с ней неделю.

— Ненормальный! Ну и дуйся на здоровье!

Никогда ничего кроме как просто взять её за руку, Федоров себе не позволял. Но Кате становилось страшновато. Взгляд у Саши был такой взрослый и властный, что у неё просто не будет перед ним никаких шансов. А позволить ему дотронуться до себя, это всё равно, что публично признать свое моральное падение.

До этого падения, чуяло Катино сердце, оставалось всего полшага. А ей всего четырнадцать. Сашкин подарок — польскую косметику, привезенную из заграничной школьной поездки, Катя приняла. Правда, пришлось выслушать мамину нотацию. Дорогие подарки от мальчика? С чего бы? За что это?

Во всем этом был подтекст. И Кате было неприятно. Иногда хотелось уже дать повод, чтобы выслушивать всё хотя бы заслуженно.

Её больше беспокоило, что Сашка после Польши был сам не свой. У него часто болела голова. Румянец становился ярче. А руки холодели. Федоров собирался в медицинский. Куда же ещё мог поступать сын двух врачей. И точно знал, что с ним. Кате было страшно даже смотреть. Помочь она ничем не могла. А Сашка не хотел выглядеть слабым перед ней. Огрызался. Катя отвечала. Ссора вспыхивала мгновенно.

Они всегда расставались у подъезда. Ни разу Саша не был у Кати дома. Ему, видимо, и не требовалось. Все комнаты и так было прекрасно видно из его окна. А тут вдруг он зашёл следом. В лифте Катя не могла поднять глаза. И понять, что происходит, тоже не могла.

На площадке возле лифта Саша вдруг взял её за руку и зачем-то снял очки.

Катя похолодела. Догадка осенила быстро. И Саша даже движения в её сторону сделать не успел. Только посмотрел на её губы. Она отшатнулась в абсолютно неконтролируемой панике.

Если прямо сейчас она позволит себя поцеловать, то всё — падение неизбежно! А разве можно целоваться до того, как убедишься, что любишь? А если любишь, то один раз и навсегда.

— Не смей! — Катя не узнала свой голос, — Никогда ко мне не приближайся!

Саша даже очки не надел. Ногой открыл дверь на пожарную лестницу и скатился вниз.

Катя сползла по стенке на пол. Голова гудела. Щеки пылали. Губы кололо. Она его выгнала?

Голова была пустая, как барабан. Выгнала? Не позволила. Правильно же сделала? Последствия поцелуев Кате в её советские четырнадцать виделись фатальными. Они не закончат школу. Детство кончится. И за свои поступки надо будет отвечать.

Её окно для Федорова стало путеводной звездой. Он сразу находил его среди множества светящихся окон соседнего дома, с какой бы стороны он не заходил во двор.