Книга Вечера на хуторе, или как укротить миллиардера, страница 33 – Лина Мак, Лада Соль

Где только успела взять его? Или так старательно готовилась ко всему?

— Ты кем себя возомнила? — шипит мама. — Или забыла, сколько денег я тебе давала, чтобы этого последыша не было?

А вот это уже перебор.

— Аглая! — голос отца звучит так, что стены содрогаются.

Я даже не сразу понял, кто это сказал. Чтобы мой отец повысил голос на мать? Да такого не было очень… Пытаюсь вспомнить хотя бы один случай и не могу.

Но это только очередная уловка, чтобы отвлечь себя от того, что моя мать перешла последнюю грань. Я не собираюсь даже слушать дальше оправдания или пытаться понять.

— Елисей, — мама резко меняет тон и даже бледнеет. — Ты на меня голос повысил? — спрашивает она шокировано, но отец не обращает на неё сейчас внимания.

Он переводит взгляд на Элеонору, что сидит с открытым ртом, а её дочь снимает всё на мобильный.

— Громов здесь? — спрашивает отец, бросая на меня взгляд, и я киваю в ответ. — Отлично. Пусть выведет наших гостей и заберёт телефон у юной девушки.

— Что?! — пищит эта идиотка, но на неё уже никто не смотрит, а Громов появляется в столовой вместе с ребятами.

— Всем добрый вечер, — кивает он довольно. — Дамы, — он становится возле подруги матери. — Прошу на выход, но только через мои ручки.

— Аглая! — визжит Элеонора. — Я всё мужу расскажу. Да он вас засудит!

— На выход, — Громов с довольной миной выводит этих двоих, а я пытаюсь усмирить бешено колотящееся сердце.

— Что ты сделала, Аглая? — спрашивает отец, складывая руки на столе перед собой.

— Я всё сделала, чтобы защитить свою семью от этого сброда! — выкрикивает мама,

— Сброда?! — взвизгивает мать Вари, а у меня та часть меня, которая ещё надеялась сохранить что-то светлое о семье, подыхает окончательно и возрождению не подлежит.

— А ты сама кто? — снова вопрос от отца, вот только теперь он звучит так, что все замирают. — Кто ты такая, Аглая? Я тебя где подобрал?

— Не смей, Елисей! — кричит мать. — Ты обещал!

— Ты тоже, — как-то горько усмехается, отец. — Но из нас двоих слово держу только я. Интересно получается, правда?

— Очень интересно, — отвечаю за мать я и подхожу к столу так, чтобы меня видели все.

Не сажусь. У меня другие планы на сегодняшний вечер. И один из них очень низкий — напиться.

— Сын, подожди, — просит отец, но я не горю желанием здесь больше задерживаться.

— Знаешь, отец, я всё мог понять, по крайней мере, старался это сделать. Но сейчас наступил тот предел, который перешагнули все, — говорю уверенно, но внутри горит всё огнём. — Всё, что заработал, я выведу из общего дела, ты уж не обессудь, — бросаю на отца выразительный взгляд. — Всё, что касается семейных вечеров, встреч, заботы, то меня здесь больше не будет. Ищите себе удобного сына, такого, чтобы жил по вашей указке.

— Сын, ты не горячись… — снова пытается остановить меня отец, даже поднимается со своего места, но я его перебиваю, смотря теперь на двух женщин, которые должны любить, но я в них не вижу этого чувства.

— Вы же… — останавливаю сам себя, чтобы не нагрубить и не начать орать. — Если я хотя бы одну из вас увижу рядом с моей семьёй, пеняйте на себя. Повторять, предупреждать, просить я больше не буду. Женщина, которая ради своих каких-то непонятных желаний и планов готова сломать жизнь собственному ребёнку, недостойна даже в одном доме с ним находиться.