Книга Вечера на хуторе, или как укротить миллиардера, страница 42 – Лина Мак, Лада Соль

— Спрашивай, Соболев, — тихо говорит Варя и снова переводит взгляд на море.

— Что я должен спросить? — уточняю я и присаживаюсь напротив неё.

— Всё, что тебя не отпускает весь этот отпуск, — её голос становится предельно серьёзным, и я не удивлён.

— А что тебя не отпускает, Красина? Почему отталкиваешь меня? — спрашиваю я снова.

— Не верю, — так спокойно отвечает Варя, что я даже теряюсь на несколько секунд. — Ночью легче говорить, скажи? Утром можно сделать вид, что ничего не было.

— А если я не хочу делать вид, что ничего не было? Если я хочу, чтобы всё, что есть сейчас, в этот момент, продолжилось и только крепло? Что с этим будем делать? — и снова вопросы.

— Скажи, тебе хоть приятно было тогда? — совсем тихий, но такой болезненный вопрос от Вари заставляет напрячься. — Тогда, когда ты спорил на меня.

— А тебе понравилось? — задаю вопрос в ответ, на что получаю колючий взгляд, и даже темнота ночи не может скрыть обиду, которая так и искрится в её глазах. — Я сначала ненавидел себя. Потом тебя, а потом понял, что просто в этом мире нет ничего настоящего.

— Вот и я поняла, — согласно кивнула Варя и снова отвернулась от меня.

— Но сейчас я осознаю, что у меня нет ничего более настоящего, чем ты и Дина, — продолжил я и заметил, как Варя напряглась, даже дыхание задержала. — Нет ничего важнее вас. И мне абсолютно насрать на то, что было когда-то. Я хочу строить отношения здесь и сейчас!

— А у меня спросить не хочешь? — тихо спрашивает теперь Варя, но голос её подрагивает.

Медленно поднимаюсь с кресла и подхожу к ней. Протягиваю ей руку и предлагаю встать. Не дёргаю, не заставляю. Почему-то мне важно, чтобы именно сейчас она выбрала меня. Выбрала нас. Только одно движение.

«Вложи в мою руку свою, Красина, и я больше не отпущу», — прошу её мысленно, но сам почти не дышу.

Варя протягивает свою ладонь, и я вижу, как подрагивают её пальцы. Она смотрит на наши руки слишком внимательно. Замирает буквально в нескольких миллиметрах от моей, поднимает огромные глазищи на меня и тихо говорит:

— Я никогда не спорила на тебя, Соболев. Даже боялась кому-то рассказывать о нас, чтобы не сглазили. Боялась так, что в итоге приняла твоё предательство как само собой, потому что мои страхи осуществились. Они же меня и сожрали.

Не даю ей даже шанса отдёрнуть руку, сам хватаю её и тяну на себя. Да, Красина — это не мои партнёры. С ней я и правда превращаюсь в идиота. Нужно контролировать это, но я вдыхаю её запах и понимаю, что снова дышу полной грудью.

— Я дурак, Варюш, — шепчу ей в губы. Чувствую, как она дрожит, и понимаю, что это не от холода. — И мне нет оправдания, потому что не смог тебя вернуть. Не смог взять себя в руки. Но ты знаешь, нам всем нужно было прожить свою боль, чтобы сейчас почувствовать…

— Ой, ну только не так, Соболев, — Варя нервно хохотнула, пытаясь перевести всё в шутку, вот только в глазах у неё паника. — Не хочу я признаний от тебя. Уже было. Неинтересно. И вообще…

Договорить не даю. Сжимаю её в объятиях так, чтобы не выкрутилась, и целую. И мозг отключается, когда Варя вдруг отвечает. Робко, будто пробует, но отвечает. Рык сам срывается с губ, но я большего и не прошу сейчас.

— Мама, а что вы здесь делаете? — голос Дины вырывает нас из какой-то агонии, как ушат холодной воды.