Книга Я тебя не забывал, страница 37 – Анелия Чадова

— Ты туда хочешь войти? — с неприкрытым сомнением поинтересовалась Валя, невольно прижимаясь ближе к Константину.

— Да. Пауков пока вроде не видно. Можно и попробовать пробраться к дому. Ты со мной? — оглянулся он на неё через плечо, и в его глазах вспыхнул тот мальчишеский азарт, который так нравился Вале.

— Сумасшедший, — тихо рассмеялась она. — Но я, конечно, с тобой.

Они осторожно ступили на территорию двора. В основном мешали разросшиеся ветки старого клёна и вишняка, а справа ещё пышно цвела сирень, наполняя воздух тонким ароматом. Действительно, проглядывала кем‑то проложенная тропинка — видимо, местные дети иногда забредали сюда из любопытства.

Константин пробирался вперёд, придерживая ветки, чтобы спутнице было удобнее идти. Возле поваленной деревянной двери он остановился. В глазах вновь всколыхнулось сожаление. Веранда когда‑то была любимым местом чаепития деда — здесь они пили смородиновый чай с вареньем, играли в шахматы, вели долгие разговоры о жизни.

Валентина молча встала рядом. Она видела, как меняется лицо Константина: в нём читалась тоска по ушедшему детству, по тем дням, когда всё казалось простым и понятным. Здесь даже до сих пор остались тот диван с потёртой обивкой и небольшой квадратный обеденный стол. Ни цветов, ни рассады, ни телевизора — только пыль, паутина и память о прошлом.

Осторожно откинув деревянное полотно, он прошёл в коридорчик. Пустота, если не считать мусора.

Первая комната — кухня. Печь сохранилась почти целиком, хотя и потрескалась. Сломанный стул, такой же сломанный кухонный гарнитур. В памяти против его воли всплыли кадры прежнего обустройства. Костя вдруг остро почувствовал стыд перед дедом.

Неосознанно взяв Валю за руку, он потянул её в ту комнату, что была отведена им с сестрой. Две железных кровати всё ещё стояли здесь — больше ничего. Костя остановился на пороге, притянул к себе молчаливую спутницу и, обняв её, тихо заговорил:

— Моя кровать — та, что слева. Я часто здесь фантазировал, как привожу тебя сюда, и мы целуемся на кровати, пока все домочадцы спят. Благо сестра с нами крайне редко ездила. Сейчас это место не располагает к романтике.

— Угу. В любой момент может рухнуть на голову потолок. Пойдём отсюда? — попросила она, заглядывая ему в глаза.

— А раньше ты любила лазить по заброшенным местам, — не удержался он от игривой колкости.

— Тогда мне был присущ дух авантюризма. Помнишь, как мы пошли исследовать заброшенное кладбище?

— Конечно, помню. Вы с Томкой даже кисточки взяли, чтоб раскопки проводить, — хохотнул Константин.

— Угу. Важными такими туда шли, а стоило увидеть кем‑то осквернённую могилу, как сразу расхотелось там быть.

— И поэтому ты со мною пошла к одной из поваленных плит, — вновь поддел он её.

— Так она же такая красивая была! Эти вырезанные на камне мечи и гербы — они восхищали своей красотой!

— Вот и дедов двор стал такой заброшенной красотой. Даже мародёры здесь не единожды побывали. И кто‑то из соседей сюда свой мусор выбрасывает… Свиньи, — поморщился Константин.

— А почему вы перестали сюда ездить? У вас же был такой богатый и ухоженный двор.

— Этот дом дед любил. Моим родителям он никогда не нравился. Зачем он, если есть курорты? Сестра переехала жить за границу. А я… Мне он тоже не нужен был, — словно нехотя признался Гладких. — Мама написала дарственную на свою сестру. Как ты знаешь, она живёт в соседнем селе. Мы, если честно, думали, что тётя Алла его продала или отдала одному из своих детей. Она же так обижалась на деда за завещание. А получается, дом ей тоже даром не нужен.