Книга Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж, страница 101 – Е. Лань

Ли Джин тихо рассмеялся, и этот звук, полный искренней радости, был прекраснее любой музыки.

Он обернулся к Му-Мёну и Тэ-О, которые тактично отвернулись к стенам во время нашей вспышки чувств, делая вид, что с крайним интересом изучают архитектуру дворца.

— Вперед, — скомандовал Наследный Принц, и его голос вновь обрел властность истинного правителя.

Мы двинулись дальше.

Оставалось преодолеть лишь один внутренний двор. Впереди, за массивными, инкрустированными золотом дверями, возвышался Павильон Небесной Ясности — покои Императора.

Именно там, забаррикадировавшись с остатками своих самых преданных сил, находились лидеры мятежа. Там решалась судьба Империи.

Я шла рядом с Ли Джином. Больше я не пряталась за его спиной. Мой железный веер был готов к раскрытию, а мой разум, холодный и острый, как лед, просчитывал каждый наш следующий шаг.

Враги думали, что осаждают Дворец. Они не знали, что настоящая осада уже прорвала их оборону изнутри. И эта осада имела лицо уставшего Принца и его ленивой, но смертоносной Тени.

Глава 30

Павильон Небесной Ясности, сердце Императорского Дворца и место, где вершились судьбы Десяти Тысяч Земель, возвышался перед нами молчаливой, неприступной громадой.

Массивные двустворчатые двери, вырезанные из мореного дуба и богато инкрустированные золотом в виде переплетающихся драконов, были плотно закрыты. За ними не было слышно ни звука. Ни звона стали, ни криков. Эта мертвая тишина пугала гораздо больше, чем шум битвы, оставшийся в дальних галереях.

Мы стояли на широкой мраморной террасе. Наследный Принц Ли Джин, чье дыхание вырывалось облачками белого пара на морозном воздухе, тяжело опирался на свой обнаженный меч. Его рана давала о себе знать; я видела, как под темной тканью турумаги расплывается свежее пятно крови. Му-Мён и Тэ-О, подобно двум цепным псам, замерли по обе стороны от нас, готовые броситься вперед по первому же приказу.

Я прикрыла глаза, концентрируясь. Мои физические силы были на исходе. Мокрое платье липло к ногам, холод пробирался до самых костей, а легкие горели от бега по подземельям. Мое тело, привыкшее к мягким перинам и теплу ондоля, умоляло о пощаде. Но разум работал с пугающей четкостью.

— Они там, — тихо произнес Ли Джин. Его взгляд был прикован к золотым драконам на дверях. — Мой отец… если они посмели…

— Не поддавайтесь эмоциям, Ваше Высочество, — мой голос прозвучал сухо и ровно, словно я отчитывала его за неправильно заваренный чай. Я не смотрела на него, мой взгляд изучал архитектуру входа. — Гнев делает движения предсказуемыми Они ждут, что вы ворветесь туда, ослепленный яростью и горем. Они рассчитывают на вашу ошибку, не дайте им этого преимущества.

Я шагнула вперед, мои промокшие шелковые туфельки не издали ни звука.

— Му-Мён, Тэ-О. Открывайте. Медленно, никаких резких движений. Мы входим не как штурмовой отряд, а как хозяева, возвращающиеся в свой дом.

Воины переглянулись, но повиновались. Они уперлись плечами в тяжелые створки. Засовы изнутри были сняты — мятежники, очевидно, понимали, что запертые двери их уже не спасут, и готовились к последней встрече.

Двери со скрипом медленно поползли в стороны.

В нос ударил густой, удушливый запах. Это был не аромат сандала и цветущей сливы, который обычно витал в этих священных залах. Это был запах застоявшегося пота, страха, немытых тел и… болезни. Сладковатый, гнилостный дух увядания.