Книга Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж, страница 67 – Е. Лань

Они были счастливы, да. Но их счастье было выковано в горниле постоянного стресса.

А я была слишком ленива для этого. Я не хотела гореть. Я хотела тлеть, ровно и долго.

— Я не справлюсь, — констатировала я, рывком садясь на постели. Волосы тяжелой волной упали на плечи. — Если я останусь здесь, я сойду с ума от беспокойства за этого упрямого трудоголика. А если он снова подвергнет себя опасности, мне придется опять махать веером. Нет. Я отказываюсь. Контракт расторгнут в одностороннем порядке в связи с угрозой моему ментальному здоровью.

Решение пришло мгновенно, кристально ясное и холодное. Мне нужно было бежать.

Не физически, разумеется. Сбежать из охраняемого Дворца, перелезая через стены — это вульгарно и требует немыслимых физических усилий. Мне нужно было сбежать политически. Легально и изящно.

Я позвонила в серебряный колокольчик.

Су-Джин появилась на пороге почти мгновенно, протирая заспанные глаза.

— Госпожа? Вы изволили проснуться так рано? Еще даже не подали утренний рис…

— Принеси мне тушь, кисть и самую лучшую бумагу из тех, что у нас есть, — скомандовала я, откидывая одеяло и спуская ноги на теплый пол. — Я собираюсь совершить акт литературного спасения собственной жизни.

Через десять минут я уже сидела за низким лакированным столиком. Передо мной лежал чистый лист плотной, желтоватой бумаги с вкраплениями лепестков хризантемы.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и начала выводить изящные, округлые иероглифы.

'Светлейшему Гук-Гону Чон Хасо, моему несравненному отцу, от ничтожной и глубоко страдающей дочери Чон Ю-Ри.

Батюшка. Столичный климат оказался губительным для моего хрупкого, неприспособленного к суровым испытаниям тела. Ветра здесь дуют с севера, принося с собой не только холод, но и миазмы дворцовых интриг, от которых у меня непрерывно болит голова. Жесткость местных подушек не поддается описанию, а качество подаваемого чая оскорбляет мои вкусовые рецепторы.

Но что хуже всего, влажность здешних садов вызывает у меня страшные приступы меланхолии и слабости. Лекари (чьи имена я не стану называть, дабы не навлечь на них ваш гнев) в один голос утверждают, что если я не вернусь к благословенному теплу Юга, моя жизненная энергия Ки угаснет до начала сезона дождей.

Наследный Принц Ли Джин был безмерно добр ко мне, но его собственные болезни сейчас занимают все помыслы Двора. Я стала для него обузой, бесполезной тенью, не способной нести государственное бремя.

Умоляю вас, батюшка, направьте прошение Его Величеству Императору. Сошлитесь на мою неизлечимую хворь. Заберите меня домой. Я обещаю, что больше никогда не покину пределов нашего поместья и буду до конца своих дней радовать вас и матушку своим безмолвным присутствием.

Ваша покорная и угасающая дочь, Ю-Ри'.

Я перечитала письмо. Оно было безупречным. Ни одного слова правды о заговорах, ни одного упоминания о ядах или нападениях, способных спровоцировать отца на немедленный вооруженный поход в столицу. Только чистая, концентрированная жалоба избалованной девицы, которая не может ужиться в столичных условиях.

Император, друг отца, не сможет отказать, если Гук-Гон Чон Хасо попросит вернуть свою умирающую дочь домой. А Ли Джин… Ли Джин, будучи официально прикованным к постели, не сможет этому воспрепятствовать.