Книга Любимая попаданка императора. Книга 2, страница 41 – Нинель Мягкова

Обалдевшая Эльвира тряслась в автобусе обратно и то и дело ощупывала карман, в котором рельефно прорисовывались перстни. Их она сдавать не стала — подозревала, что камни в них тоже настоящие, а значит лучше ехать куда-нибудь в столицу, и оценивать их там. Что-то слышала про то, что камни лучше продавать отдельно от оправы, а то их не оплачивают, или берут по весу золота, куда дешевле себестоимости.

— Нифига себе маньяк мне попался! — шепнула она себе под нос и нервно хихикнула.

К врачу она в тот день так и не дошла. Забыла. Сообразила только под вечер, когда пришла пора укладываться спать, а проклятый браслет снова попался под руку, цепляясь за одежду.

— И все-таки, где я была все это время? — задумчиво пробормотала Эльвира, разглядывая сплошную полосу светлого металла, обнимавшую ее запястье. — Если меня похищали… ну, допустим, я ничего не помню. Ударилась головой, пережила стресс. Бывает. Но что за маньяк обвешивает жертву драгоценностями, откармливает, холит и лелеет… у меня даже не болит ничего, то есть жестокого насилия вроде бы не было. И ноги были в порядке…

Она припомнила, как исстрадалась, пока добралась до дома из леса. Но как-то же она попала на поляну, на которой очнулась! При этом ее практические босые ноги, защищённые лишь символически тонкой подошвой и переплетением ремешков, были совершенно чистые и гладкие до тех пор, пока она не побрела по тропинке. С неба она, что ли, в гущу леса свалилась?

Или ее кто-то принес?

Возможно ли, что маньяк от нее устал и попросту выбросил, как ненужную вещь? Обычно в таких случаях убивают…

Эльвира поежилась и пообещала себе обязательно сходить все же в поликлинику. Вроде бы повреждений никаких на ней нет, как и синяков, но кто знает…

Ночью ей снова снились удерживающие руки, вцепившиеся в плечи пальцы, но в этот раз отчего-то было совершенно не страшно.

— Эльвира… Элли! — позвал ее незнакомый, до боли родной голос.

— Рейн! — вырвалось у нее непонятное, то ли слово, то ли вскрик, и она проснулась от собственного всхлипа. Подушка промокла от слез. Эльвира с недоумением ощупала щеки, чтобы убедиться — да, это не накапало с протекающей крыши, это она плакала во сне.

— Да что же это такое-то! — пробурчала она, отбросив мокрую наволочку в сторону и уставившись в облупившийся потолок. — Может, мне еще и к психологу наведаться, чисто на всякий случай? Только стокгольмского синдрома мне не хватало для полного счастья!

Сердце сжимали невидимые тиски, а слезы продолжали бежать по проторенным влажным дорожкам на коже, как Эльвира ни пыталась и ни силилась успокоиться, бесполезно. Ей казалось, что все потеряно — что именно? Что она больше его никогда не увидит — кого? Похитителя? Да кому он нужен?! Главное, чтобы никто снова к ней домой не вломился!

Подхватившись, она сбежала по скрипучей лестнице вниз и проверила обе двери. Замки, конечно, хлипкие, да и сами они символические, но грохот все равно поднимется, вздумай кто их ломать. Однако никто и не пытался к ней вломиться, и отчего-то Эльвире стало отчаянно жаль себя. Она съёжилась прямо там, на продуваемом полу под дверью, и разрыдалась так горько и отчаянно, словно ее душу рвали на части.

Поплакав, устав и замёрзнув, девушка вернулась наконец в постель. Долго ворочалась, не в силах заснуть, а когда наконец задремала, ей привиделось нечто странное.