Книга Любимая попаданка императора. Книга 2, страница 71 – Нинель Мягкова

— Именно этого я и боялся. — не слыша ее, продолжал сетовать сен Хумбер. — Я опасался, что он найдет себе среди вас пару. В старинных летописях сказано, что многие эльфы ушли в другие миры искать свою половинку. Там и остались. Похоже, в твой тоже забрели, иного объяснения нет.

Эльвиру пробил холодный пот.

— То есть вы именно поэтому сдавали всех девушек-попаданок именно в бордели? — сообразила она. — Не служанками, не прачками, а туда, откуда они точно не попадут на отбор! Умно. Коварно. Подло. Омерзительно!

— Точно! — самодовольно ухмыльнулся менталист. — А главное, действенно. Было, пока не появилась ты. Ну ничего. Принесёшь напоследок пользу, исправишь то, что напортачила.

Эльвира ухватилась за безвольную руку императора и приложила его ледяные пальцы к ошейнику.

— Бесполезно. — фыркнул сен Хумбер. Он недолго наблюдал за ее попытками освободиться — вскинул руки, призывая ментальные щупальца. Усилием воли послал их вперед, отдавая приказ подчиниться, уснуть, подпитывая слабеющего императора остатками сил…

Но темные туманные полосы внезапно замерли, наткнувшись на невидимую, но очень даже ощутимую преграду.

— Что происходит? — пролепетал сен Хумбер, безуспешно пытаясь пробиться сквозь защиту. Бурлящий туман обволок кровать, но дальше не проходил, обрисовывая правильную сферу купола, сиявшую все ярче и ярче.

Эльвире было плохо. И в то же время очень, очень хорошо.

Голова раскалывалась. Воспоминания наслаивались друг на друга, всплывая вперемешку за разные периоды этих безумных месяцев.

Зато в крови пела магия.

Она и забыла — и не ощущала никогда во всей полноте — каким опьяняющим бывает это чувство! Свобода, всемогущество, власть. Неудивительно, что Высшие маги Перекрестка слегка поехали крышей. Если такое испытывать каждый день, поверишь в свою исключительность и избранность. А тут на тебе — один-единственный император правит ими всеми, такими замечательными. Разумеется, бунт был неизбежен!

Они не учли одного — если избавиться от его величества, то и Перекрестка не станет. И никакой артефакт, каким могущественным бы он ни был, не заменит живое, дышащее, разумное существо. Эльфы хранили свой мирок-между-мирами не силой, не волей, не магией, а состраданием и созиданием. Убери этот эмоциональный фактор — и все развалится. А менталист в слепоте своей пытался воспроизвести мозговые колебания императора, скопировать его ауру и надеялся, что этот манекен примет на себя все бремя от настоящего хранителя.

Сейчас она чувствовала всю структуру Перекрестка — хрупкие нити, удерживающие расползающийся хаос вместе. Надорви одну — и все разрушится. А именно это сейчас и пытались проделать те, кто по незнанию сотворил артефакт где-то там, в подвалах дворца. Они выкачивали жизнь и суть императора, не замечая, что баланс нарушается, сеть истощается, и вот-вот лопнет окончательно.

Эльвира на пробу потянула за одну из тонких пульсирующих жилок энергии, выходивших из тела эльфа. Сжала ее, представляя, что перекрывает кровоток. Та сначала набухла, как произошло бы с пережатым шлангом, а после растворилась в воздухе. Девушка ухватилась за следующую.

Вскоре Рейн задышал ровнее, на его лицо отчасти вернулся былой цвет. Не сказать, чтобы он засиял здоровьем, но точно уже не собирался за грань. Эльвира методично продолжала избавляться от нитей, связывавших императора со зловредным артефактом, недоумевая — как он мог быть так слеп, что не заметил их? Ведь те явно сформировались не сегодня и не вчера. Звуков в комнате она не слышала и не замечала ничего.