Книга В объятиях Шиммерита, страница 28 – Катерина Кант

— А другие? — спросила я, чтобы сменить тему. — Здесь есть ещё кто-то?

— Лукас и Томас, — ответила Мила, уже спокойнее. — Братья-сироты. Их нашли в лесу голодными и замерзшими. Деймен приютил их, и теперь они работают на конюшне и помогают на кухне. — она показала в сторону двери, ведущей во внутренний двор. — Они сейчас с лошадьми. Потом увидишь.

Я хотела спросить ещё — о Деймене, о том, как они все здесь оказались, о том, почему не пытаются сбежать, — но в этот момент я услышала тяжёлые шаги и голоса, и через несколько мгновений в кухню ввалились два парня. Светловолосые, веснушчатые, с одинаковыми курносыми носами и беспокойными глазами. Им было не больше пятнадцати, и они выглядели так, будто их только что отмыли от сажи и накормили, но голод из их глаз никуда не делся.

— Вы кто? — спросил тот, что выглядел постарше и был чуть повыше. Его голос прозвучал дерзко, хотя в глазах застыл страх.

— Я Солери, — ответила я осторожно. — А вы, наверное, Лукас и Томас?

— Я Лукас, — сказал он, ткнув себя в грудь. — А это Томас, — он кивнул на брата, который стоял чуть позади и не сводил с меня любопытных глаз. — Ты та самая целительница, про которую говорил Ярвен?

— Я не знаю, какую историю рассказал Ярвен, — я улыбнулась, стараясь выглядеть дружелюбно. — Но я действительно целительница. И я здесь… не по своей воле.

— А кто здесь по своей? — буркнул Ярвен из угла. — Даже Деймен не по своей. Его проклятие сюда привело, а нас — страх и отчаяние. Так что, все мы пленники. Все в одной лодке.

Он замолчал, и повисла неловкая тишина, которую нарушил только треск дров в очаге.

— А Деймен… — начала я, но Ярвен резко оборвал меня.

— О нём не спрашивай, девонька. Он сам расскажет, когда захочет. А пока, — он опёрся на подлокотники кресла и с трудом поднялся, — пойдём, я покажу тебе замок. Нечего тебе сидеть взаперти в спальне, как мышь в клетке. Ты теперь одна из нас.

Он направился к двери, хромая и опираясь на грубую деревянную клюку, и я пошла за ним, чувствуя на себе взгляды Милы и братьев. Любопытные, настороженные, но уже не такие враждебные.

Ярвен водил меня по коридорам Альрауна, показывая библиотеку, сокровищницу, старую оружейную и даже баню, которая оказалась сложенной из тёплого камня и пахла хвоей. Он рассказывал о замке с такой любовью, будто это был его собственный дом, и я постепенно начинала понимать, что все эти люди — изгнанники, беглецы, отчаявшиеся — нашли здесь не только убежище, и приют, но и семью.

Странную, пугающую, но всё же семью.

А вечером, когда я вернулась в комнату и села на край кровати, дожидаясь Деймена, я думала о том, что мир не чёрно-белый, и даже в самом тёмном месте можно найти свет, если знать, где искать.

Или если этот свет принести с собой.

Он пришёл, когда свечи уже догорали, и комнату заливал синеватый, призрачный свет, который я ненавидела и к которому уже начинала привыкать.

Я сидела на краю кровати, прижимая колени к груди, и смотрела на дверь, боясь и желая одновременно увидеть его фигуру в проёме. Деймен вошёл без предупреждения, и я вздрогнула, хотя ждала его весь вечер, вслушиваясь в шаги за дверью и замирая от каждого скрипа.

— Ты не спишь, — заметил он, с удовлетворением, будто ожидал этого и радовался, что не ошибся. — А я думал, ты наконец решила меня послушаться и отдохнуть как следует. Но нет, маленький свет предпочитает мучить себя ожиданием.