Книга В ловушке времени, страница 102 – Инга Вейн

Дрожащей рукой я вытащила тоненькую книжку в кожаном переплёте, в которой упоминалась фамилия Моргриса, и замерла. Аккуратным, сдержанным почерком вверху значилось: «Первый месяц весны пятьдесят четвёртого года. Мы пришли к власти, чтобы объединить магов под одним началом. Торвекс и Ровен восхищены этой идеей. Он уверен, что нам удастся привести магов к величию. Почему-то никто из них не вспоминает о том, что есть ещё и люди... Интересно понаблюдать, что из этого выйдет. К тому же благодаря Кастиану у нас теперь есть бессмертие».

Дневник… Это был дневник кого-то из высших магов. И, если это не Торвекс, не Кастиан, не Ровен и судя по письму далеко не Клавдий… То это может быть только Катарина.

Я судорожно пролистала страницы дальше, настраиваясь на фамилию Моргрисов.

«Второй месяц зимы. Двести девяносто восьмой год. Сегодня заявился старик Моргрис. Кричал что-то о том, что знает нашу тайну. Смешно, что маг крови пытается меня в чём-то уличить. Он явно был не в себе, но в его-то возрасте… Очевидно, аристократы продолжают впустую тратить свою жизнь просто наслаждаясь благами, а не изучая возможности магии. Печально, но нам же на руку. Клавдий предлагал его убить, однако я переубедила его. Мы же не звери какие-то. Пришлось покопаться в мозгах старика, хотя там и до нас был полный хаос. Думаю, он экспериментировал с магией и совсем не подумал про «якоря». Идиот, одним словом. Как и все остальные. Жить становится всё скучнее».

К горлу подкатила тошнота. Это не могла писать Катарина… Они ведь сами запретили ментальную магию, особенно изменение разума с её помощью. Они были не стали сами использовать её. Я отказывалась в это верить…

Что же такого узнал первый Моргрис? Я снова перелистнула страницу.

«Лето. Триста первый год. Моргрис окончательно свихнулся и умер. Клавдий и Ровен этому очень рады, они так переживали, что нашу тайну раскроют. Даже пару раз высказали мне за моё «благородство». Не понимаю, почему они так вцепились в эту игру в Богов. Мы могли бы заняться чем-нибудь действительно интересным: отправиться дальше изучать наш мир, а может быть, даже и другие миры. Кастиан и Торвекс с каждым годом становятся всё более тихими и задумчивыми. Раньше они поддерживали мои идеи, а теперь…»

«Осень. Четыреста пятый. Я посчитала, скольких мы убили за всё это время. Цифра перевалила за тысячу. Я думала, что испытаю что-то похожее на стыд и вину. Но мне абсолютно плевать. Если я выйду на улицу и решу казнить первую попавшуюся мне на глаза девчонку, никто мне и слова не скажет. Я придумаю какую-нибудь причину и все мне поверят. Забавно. В целом власть – это не так уж и плохо. Без нас эти ничтожества не выживут.»

Записей становилось всё меньше и меньше, а слова в них превращались в холодный, сухой отчёт. Но я не могла остановиться, продолжая листать страницу за страницей, пока не дошла до конца. Дат больше не было, Катарина перестала считать время.

«Задалась вопросом: зачем веду дневник? Хотела через время вспомнить, какой была. Перечитала, захотелось рассмеяться. От своей глупости. Зачем мне другие миры, если я правлю этим? Вся власть в моих руках, и я непобедима. Эти ничтожества всё ещё верят, что мы их защищаем. Но мы наблюдаем. Жаль, что нужно поддерживать образы добрых и светлых. Там экспериментировать скучно. Надеюсь, кто-нибудь когда-нибудь поставит наши решения под сомнения. Это будет занятная игра. Иногда хочу воскресить старика Моргриса, но это слишком затратно. Жду, когда появится другой смельчак. Повеселимся. Мы никогда не играли в войну. Стоит попробовать».