Книга Волшебница по распределению, страница 151 – Валентина Савенко

— Не знаю, что за слова он привязал к обряду и зачем, но в самой формуле есть буквы, – отозвался Рэйнар.

— Буквы? Ох ты ж… А ведь и впрямь… Отдельные руны можно прочесть как имя ловца! И это не случайность. Надо попробовать на их место вписать имя Винса.

— Ага.

Когда мы спустились на башню, была уже ночь. Из тени шагнул Дамиан.

Наши отношения после поцелуя у камина застряли на одном месте, точно их заморозили. Ловец вел себя так, будто ничего не случилось. Был обходителен, заботлив, иногда насмешлив. В общем, как всегда. И это задевало.

— Снова вечерние эскизы? – улыбнулся Дамиан.

Я кивнула, прижав к груди обложку с вложенными туда старыми рисунками, на обратной стороне которых были набросаны облака.

Рядом с ловцом вспыхнуло золото, ему в руки выпал конверт со знакомой печатью.

— Опять командировка? – предположила я.

Открыв послание, Дамиан усмехнулся, шагнул на дорожку пути:

— Скорее ночной променад с парочкой умертвий и одним личем.

Похоже, мы с драконом остались в замке одни!

Макс с кобольдом умчались по каким-то важным делам в колледже.

Лоран отбыл в столицу, но обещал вернуться. Об этом его грифон сказал Рэйнару.

Так что мы одни. Почти. Огненный пес гулял где-то по замку, Иза спала в одном из чемоданов с рисунками. Она окончательно там поселилась. И даже Макс ее оттуда не могла выколупать. Ни магией, ни маской.

Честно говоря, не очень-то и старалась! Потому что Иза сжевала все сапоги Лорана и приступила к штанам. Так что в столицу он улетал, закутавшись в плащ и сверкая голыми пятками. Но, судя по тому, как воодушевленно за ним следила гидра, плащей у колдуна тоже скоро не будет.

Представив, как Лоран упаковывается в штору, я невольно рассмеялась. Из чемодана высунулась сонная Иза, поморгала и спряталась обратно.

Забравшись в кресло у камина, я покрутила в руках альбом, набитый старыми рисунками.

Из головы никак не шел Винс.

Что же с ним происходит? Почему я не могу его рисовать как раньше?

И тут меня осенило: а что, если могу? Что, если тогда, когда в первый раз не вышло нарисовать Винса на бумаге, я просто устала? А потом, изобразив его магией, сама себя подсознательно убедила, что больше не сумею… пером? Как в детстве, когда мать запретила рисовать людей…

Вот и получилось, что вроде как Винса стоило набрасывать только там, на лестнице. А тут вроде бы и не нужно…

Нет уж, нужно. Очень нужно!

С обычного рисунка он не мог «уйти». А магический Винс вполне себе бодро исчезает, когда сам захочет.

Вытащив перо, я раскрыла альбом, придержала норовящие высыпаться листы, перевернула один на чистую сторону и начала выводить первые неуверенные линии. Думала только о Винсе, злилась на него, хотела увидеть, понять, что с ним. Перо, точно плуг, вспахивало лист, оставляя глубокие борозды. Рука затекла от напряжения.

Но у меня получалось!

На листе постепенно проступал Винс.

Я понимала, что это он. Но не могла поверить своим глазам.

Обе руки стали крыльями, покрылись перьями от плеча до кисти. На пальцах выросли острые когти. Ноги полностью превратились в лапы. Ставшую шире и массивней грудь покрыли толстые пластины чешуи. На голове проклюнулись рога, уши потянулись вверх. В уголках губ торчали клыки.

Какого хаоса? Что с ним случилось?

Я быстро набросала свиток, написала на нем: «Винс, поболтаем?» Но он мне не ответил. Не слышал.