Книга Волшебница по привычке, страница 43 – Валентина Савенко

И тут я почувствовала себя настоящим сумеречником. В душе появилась радость: мы связаны, он мой! Не сможет уйти.

Тряхнув головой, я прогнала неприятные мысли, оставившие в сердце колючий, как иней, след из злости. Он не мой. И я ему просто помогаю. Потому что иначе он пропадет. А я… не смогу без него.

Дамиан махнул рукой, приглашая нас сесть.

Пока Рэйнар выбирал место, где его приземление не уничтожит навезенные за день материалы для стройки, я, перевернув лист, быстро набросала Винса. Алые перья, опасные стальные когти и чешуя на ногах, когти на пальцах, рога в прическе. Змеиные глаза и пластины на груди. Он пугал. Но тоже выглядел на удивление гармонично.

Однако, глядя на рисунок, я чувствовала только ярость и злость.

Именно злость была в его голосе, когда он сказал, что никогда не был моим другом.

Три года. Три года он им не был. А я была. Неужели он не видел, что я смотрю на него как на старшего брата, друга, товарища? На что надеялся? И как мне теперь ему объяснить, что это бесполезно? Он ведь не слушает.

— Вечерние эскизы не удались? – Дамиан подошел к Рэйнару, приземлившемуся на узком пятаке между толстыми бревнами и камнями.

Подхватил меня, помогая спуститься со спины дракона. Заглянул в альбом в моих руках, качнул головой, выжидающе глядя на меня.

Ах да, эскизы! Догадался, что мы с драконом и феей не просто так по вечерам облака рисовать летали. Я училась.

— Эскизы удались, даже странно, что теперь я могу рисовать все, что хочется. – Я затолкала в сумку альбом и перо. – А что ты узнал?

— Что наша душегубка предпочитает рабочих с плотины, исключительно их. Не абы каких, а здоровых. – Дамиан направился к берегу.

Я заспешила следом. Рэйнар поднялся на крыло и летел над нами, закрывая сереющее небо.

— А еще все пострадавшие чувствуют, кроме слабости, разной степени недомогание: боли в мышцах и суставах. У них волшебным образом появляются новые мозоли на пальцах. – Дамиан остановился у края невысокого обрыва, всмотрелся в темную воду под ним и глинистую полоску узкого пляжа. – А еще после таких нападений плотина дивным образом оказывается чуть шире и выше, чем была до него.

Спрыгнув вниз, он вытянул руки:

— Не бойся.

А я и не боюсь!

Подойдя к краю, я прицелилась. Трава под подошвой заскользила, я свалилась аккурат в объятия Дамиана.

— Вот такая интересная у них тут ситуация. А у главы этого города и руководителя стройки пять дочерей, все ведьмы. А лекаря тут отродясь не видели, лечатся все у них. А жена у него умерла, – ставя меня на землю, закончил Дамиан.

Не нежить. О людях заботится.

— Может, они местную нечисть чем разозлили? – предположила я, разглядывая темную воду с разбросанными по ней листьями кувшинок.

— Или не ее. – Глаза Дамиана хитро блеснули. Он присел на корточки и сунул руку в воду. Лиловые искры под водой вспыхнули и погасли.

Из глубины недовольно булькнуло:

— Чего хулиганишь?

— И тебе доброго вечера, водяной, – хмыкнул Дамиан, отряхивая с пальцев капли воды.

Я придвинулась ближе к ловцу, вытянула шею, всматриваясь.

В темной глади, точно водоросли под водой, подрагивал лик хозяина реки. Ракушки вместо волос, нос картошкой, рыбьи глаза. Борода из жемчужин.

— Чего надо? – пробурчал он.

Рядом с его лицом промелькнуло женское, с волосами из водорослей, украшенными ракушками. Одно, второе, третье…