Книга Секрет актёрского мастерства, страница 20 – Инна Ласточка

Муза не знала, что сказать. Она выхватывала из разговора какие-то детали, кажущиеся ей важные вещи, но никак не могла уловить суть. Единственное, что стрелой засело в её сознании, это фраза Ксандра, о которой в наступившей тишине она и решила спросить.

— Извините. Какую главную роль?

Огюстус бросил холодный взгляд на Ксандра.

— Я хотел сказать немного позже, но раз уж некто проговорился… — он сжал и разжал кулак, видимо, пытаясь сдержать гнев, — я решил ставить «Чайку» Чехова. До встречи с тобой и твоего монолога на прослушивании, я ещё не знал, что именно мы поставим на вторую половину сезона, но теперь знаю. И я хочу, чтобы Нину Заречную сыграла ты. Во всяком случае, я хочу попробовать.

Муза едва сдержалась, чтобы не открыть рот от удивления.

— Сейчас? То есть, вот прямо сразу? Я же только…

— Да, прямо сразу. Я считаю, что это будет самая успешная вещь за всю историю театра. На распределение ролей можешь не приходить, тренируйся. Ксандр тебя подтянет, а Адриан поможет освоиться, да? — Огюстус сурово взглянул на Адриана, и тот поднял руку в знак согласия.

— Ладно, — сказал Ксандр внезапно весёлым голосом, — договорились. Но с вас помощь, Огюстус. Покажите, как надо… Сейчас, что мы должны были сделать, покажите примёр.

Огюстус покачал головой.

— Ну, хорошо. Занимайте свои места. Будет вам мастер-класс.

В свою гримёрку Муза вернулась к шести вечера. На улице было ещё светло, Зеркало посапывало, соревнуясь по громкости с тикающими часами — Муза улыбнулась, вспоминая Арлекина, его элегантный костюм и манеры, прошла в спальню и распахнула окно. Она какое-то время созерцала видимый отсюда клочок августовского неба, подёрнутого белёсой пеленой перистых облаков, потом зажгла везде свет, разгоняя сгущающиеся сумерки, и придирчиво осмотрела комнату.

Времени до ночного визита пуделя оставалось ещё много, нужно было чем-то занять себя, и Муза решила, что уборка ей не помешает, а может, даже в чём-то и поможет. Она откопала веник и совок под ванной, нашла старую деревянную швабру, какую-то щётку, маленький тазик и сильно разбавленные водой средства для посуды, — всё это она собрала, и отправилась в спальню.

Помимо пыли, паутины и всякого хлама под тумбочками и кроватью, Муза обнаружила старые журналы «Театрал», набор цветных карандашей, исписанную тетрадь и потёртые карты Таро. Журналы она безжалостно выбросила, остальное отложила в сторону и принялась тщательно вытирать пыль. Сантиметр за сантиметром, краешек за краешком… за однообразной физической работой мозг стал выдавать совершенно безумные идеи, а после переключился на практичные и полезные мысли. Муза ещё раз прожила события последних суток: выжимая тряпочку после мыльной воды, представила, что это шея Стасика — стало легче; ещё раз разложила по полочкам всё, что узнала о Театре Эмоций; повздыхала над очевидным и невозможным существованием магии; попыталась угадать, кем на самом деле являются все эти люди, а особенно её болтливое Зеркало; и, наконец, пришла к загадке пуделя.

— Эй, Муза! — крикнул Адриан, прерывая её именно на этом моменте.

Она не слышала, как он открыл дверь, и резко дёрнулась, тут же вписавшись плечом в навесную полку, под которой снимала паутину. Адриан заглянул в спальню.