Книга Соловьи не поют зимой, страница 40 – Марина Кравцова, Инна Ласточка

Чья-то нечеловеческая сила тут же взметнула снег белой пылью, из неё вышла мавка, а за ней — двое существ, бесцветно-серый леший и скрюченная карга, с головой, по-бабьи повязанной тёмным платком. Яника рядом с ними в своем нынешнем современном наряде выглядела странно.

Мавка подошла к застывшей на снегу паре с довольной усмешкой на красивых бледных губах. Пнула неподвижного дракона в бок носком сапога.

— Ну что, чья взяла?

И обратилась к Карачуну, который оставался по-прежнему невидимым:

— Перенеси-ка ты их, снежный дед, в тот самый дом, куда Манило и Дрема завели чужеземную змею. Со всеми сразу и покончим.

Поднялась пурга на ровном месте, окутала спящих колдовским сном юношу и девушку — и они исчезли в её бешеном кручении.

— Теперь идите за мной, Блуд-Манило и бабка Дрема, — сказала Яника своим подручным. — И пока я буду в том домишке, Карачуна отвлекайте как хотите, хоть пляшите, хоть в прятки с ним играйте. Чем дольше, тем лучше — поняли?

В заброшенный дом у реки мавка входила с опасением. Её враги обладали неведомым волшебством, которое, как она уже слышала, называют ещё магией. Вдруг эта самая… магия… у них сама собой взыграет? Всем остальным велела остаться за порогом, объяснила это все той же опасностью, исходящей пусть даже и от спящих чужаков. И теперь слышала, как бабка Дрема завывает во весь голос свои песни, могущие отуманить даже морозного деда. Песни отдалялись — похоже, в дело вступил Блуд-Манило, кого угодно способный заставить заплутать, увести хоть на край света. Впрочем, недолго это будет длиться — Карачун всё же сила.

— Ох, и взлютует Морена! — покачала головой мавка без капли страха. Огляделась. Дракон и вцепившаяся в него девчонка лежали на полу и не шевелились. Волшебство зимы и тёмное колдовство, сплетённые воедино, создали забытьё, в которое оба были сейчас погружены. А иначе с этим парнем не справиться…

Яника прошла в другую комнату. Там на старых вещах валялась в таком же беспамятстве змея в человеческом теле. Дрема, Манило и Карачун вытянули из неё все силы, и девица даже не шелохнулась, когда мавка наклонилась и разжала её стиснутые в кулак пальцы. Жемчужина перетекла в ледяную ладонь ведьмы-нежити… волна удивительной силы накрыла Янику, пробуждая давно забытое ощущение восторга. Мавка поняла, что никогда, никому и ни за что не отдаст неповторимую вещицу… да она и не собиралась. Очень странное чувство разливалось в ней, от головы до пят, противоречивое, на разрыв… Словно бы боль, которая вот-вот всколыхнётся и потопит, кинет и её саму в тяжкий сон… и в то же время тёплые ручейки нежно зажурчали внутри…

Яника невольно поднесла жемчужину к губам, словно хотела глотнуть, испить её силы. Но потом резко сжала пальцы, пряча в кулаке своё сокровище. Теперь и она многое, очень многое могла! Даже своей волей перенестись в одно из волшебных мест, которое случайно увидела однажды в осколке зеркала. Там вода… там тепло… там цветы… и никакая царица зимы её не достанет. Так и сделала — исчезла из убогого продуваемого домишки вместе с обретённой своей радостью, с осознанием того, что это и есть лучшая месть драконам — и прошлому, и нынешнему.

Завывание ветра, пронизывающий холод… Инчэн медленно приходил в себя, с трудом понимая, где находится. Взгляд сфокусировался на деревянном потолке с дырой, открывающем вид на небо, на метель, на замёрзшую паутину в углах, на старые подпорки.