Онлайн книга «Соловьи не поют зимой»
|
А Инчэн ясно осознал — нет… так им не победить. Можно перенести их в другое место, но цена, что он заплатит, будет велика и, вероятно, лишит его возможности вернуть жемчужину. И всё же иначе им не спастись. Инчэн на мгновение закрыл глаза, а когда снова открыл — в них вспыхнул драконий огонь. Он шагнул к Наде, взял её за руку, а затем, схватив за шкирку Пан Чжэнь, переместился прямо по следу жемчужины. Глава 14 Они выпали в траву, на удивление зелёную. Солнце мгновенно согрело их, и в зимней одежде стало невыносимо жарко. След артефакта здесь пылал особенно ярко. Инчэн пошатнулся. Он перенёс их предельно близко к жемчужине, забыв, что она может быть и в иных мирах, за гранью. И он невольно преодолел эту грань, потратив духовные силы. «Восстановление будет долгим», — подумал дракон. Колени подогнулись, он рухнул в траву, упёрся ладонями во влажную землю и сплюнул кровь. Со своей жемчужиной было бы легче, но теперь ему потребуется длительный отдых. Инчэн с трудом принял позу лотоса, сел и развёл руки в стороны, позволяя духовной энергии циркулировать в теле. С уголка губ стекла очередная струйка крови, когда он закрыл глаза. Пан Чжэнь, раненая и измотанная, села рядом и сделала то же самое. А Надя поначалу пыталась осознать, что произошло. Это не Россия. Даже не русское Запределье. Этот край прекрасен, и всё же не так бы она хотела оказаться в незнакомых волшебных землях… Но разглядывать тут всё и удивляться не было времени. Надя испугалась за Инчэна — ему нехорошо, и снова кровь на лице. И спасшая её девушка вот-вот свалится… Конечно, всё в Соловушке рвалось к любимому — обнять, поддержать, вытереть кровавую струйку… но она понимала, что сейчас куда лучше сможет помочь по-другому. Надя скинула куртку, зажала рукой место, куда угодила сосулька, теперь растаявшая… И запела, уже иначе — хрустально, нежно, очень чисто… — Улетай на крыльях ветра Ты в край родной, родная песня наша, Туда, где мы тебя свободно пели, Где было так привольно нам с тобою… Ария из оперы «Князь Игорь» как ничто иное была сейчас созвучна Надиному сердцу, попрощавшемуся с родной землёй… надолго ли? Может, на день, а может, на годы. Кто знает… И хотя в знаменитой арии было много грусти, но красоты и света — ещё больше. — Там так ярко солнце светит, Родные горы светом заливая. В долинах пышно розы расцветают И соловьи поют в лесах зелёных… Надя пела и смотрела на Инчэна… А ему поначалу было настолько плохо, что он едва осознавал происходящее. Слабость накатывала волнами, и дракон едва мог сосредоточиться, чтобы не отпускать потоки духовной силы. Но вот в его мир пролилась музыка, музыка её чудесного голоса… Переплелась с его силой, проникла в сердце и душу, оплела, как волшебные восстанавливающие нити, и тогда Инчэн вздохнул полной грудью. Вскоре он вновь почувствовал след жемчужины, затем ощутил ауру Нади и слабой, с трудом приходящей в себя Пан Чжэнь, беззастенчиво использующей его близость для восстановления. Потом прокрутил в голове прошедший бой. Пан Чжэнь защитила Надю… Имуги пожертвовала собой. Может быть, всё, что он знал до этого, было ложью? Может быть, она права, и стоит задуматься о правдивости слов дяди всерьёз? Тут до Инчэна донёсся аромат цветущих персиков, и он резко распахнул глаза. Нигде и никогда, даже в Персиковом крае, они не пахли вот так… утончённо, изысканно, окутывая и успокаивая. Он поднял глаза к розовеющему закатному небу, к перистым облакам, скользящим по синеющей глади, затем посмотрел вправо и, как и ожидал, увидел там персиковую рощу. Его дракон внутри развернулся и тоже принюхался. |