Книга Спящая Красавица, подъём!, страница 104 – Анастасия Разумовская

Ребёнок встрепенулся и посмотрел на меня тусклым взглядом.

— Я не спрю, — сообщил доверительно. — У меня дрень рождения.

— У-у! И сколько же исполнилось Вашему Высочеству?

Я бессильно огляделась. Все вокруг танцевали, общались на некотором отдалении от нас. Слуг и нянюшек видно не было.

— Че… прять, — послушно ответил принц.

— Пойдёмте, я провожу вас в ваши покои, — решительно заявила я и встала.

Мне показалось, или лицо Эртика и правда просветлело? Да, я нарушила этикет, и вообще. Ну и плевать.

— Давайте руку, мой принц, — жизнерадостно улыбнулась я, протягивая ему ладонь.

Поймала обеспокоенный взгляд Кары. Да-да, я помню. Но… я успею.

— Разрешите пригласить вас… — передо мной склонился очередной раскрасневшийся кавалер.

— Мой принц, разве вы танцуете с мужчинами? — я демонстративно обернулась к маленькому спутнику.

И тот, шельмец, вдруг лукаво улыбнулся. На щёчках выступили ямочки:

— Простите, сурдарь, — зелёные глаза шально взглянули на опешившего танцора, — спросите маму. Я сограсен, если она даст согрласие.

И важно кивнул. Вот же прохвост! Я с уважением покосилась на хулигана.

Мы вышли в коридор.

— Мама не рассердится, что я ушёл? — Эртик снова стал сонным и вялым.

— Нет. Мама поручила довести вас до покоев. Только я не знаю, где они. Вы мне покажете?

— Да.

Он совсем засыпал, и я, наплевав на этикет, подхватила ребёнка на руки. Мальчик уютно устроил головку на моём плече, обвил шею ручками и ткнулся носиком в шею.

— До Венеры, а там рестница вверх… И собака на двери…

— От лестницы налево или направо?

Он махнул рукой.

Тяжёлый какой! А ведь худенький. Я перехватила поудобнее и бодро дошла до статуи обнажённой красавицы, целомудренно прикрывавшей локтем соски на идеальных грудях. Высокие стрельчатые двери вели на зелёную лестницу.

Наверх оказалось идти тяжелее. Но самым сложным оказалось искать двери с собакой. Сначала я убедилась, что скульптур-собак в коридоре нет. Потом поискала картину или шпалеру. Но если бы Эртик не поднял головы и не шепнул:

— Вот тут, — то и не нашла бы никогда.

— А где — собака?

Мальчик зевнул:

— Под ручкой.

Я пригляделась. Перочинным ножиком на красном дереве, инкрустированном золотом, были вырезаны три треугольника — две вверх, один — вниз. И даже подписано: «Рррр». Ну что сказать… Кто скажет, что это кошка, как говорится…

Камин в комнате наследника уже погас. Свечи не горели.

— Вам помочь раздеться, мой принц?

— Не. Сам.

Он сбросил штаны и забрался в постель, не снимая ботинок. Принялся отшнуровывать рукава от камзола. Я рассмеялась, села рядом и помогла избавиться и от неудобной одежды, и от обуви. Накрыла одеялом. Встала и принялась растапливать камин, благо угли ещё были горячими.

— Расскажите скразку, — попросил малыш, сворачиваясь клубочком. Его волосы блестели на подушке, словно моток медной проволоки.

И я вдруг подумала: а в кого Бертран рыжий? Ну то есть, у Илианы тёмные, почти чёрные волосы. У Румпеля — тоже. Да и Анри — брюнет.

Следующая мысль мне понравилась куда меньше: завтра Эртик станет сиротой, и лишит его матери никто иной, как я… Стало мерзко и ужасно холодно. Конечно, с Илианы та ещё мама, но… Наверное, лучше хоть такая, чем совсем никакой? И, стараясь избавиться от неожиданных неприятных мыслей, я начала: