Книга Спящая Красавица, подъём!, страница 148 – Анастасия Разумовская

— Я — твой муж и король, Анри Восьмой, по праву данному мне Богом как Помазанному Его и как твоему супругу, которому отдали тебя перед алтарём, сужу тебя по твоим злодеяниям, совершённым тобой против Бога, короны и меня, и приговариваю к смертной казни.

— У меня нет каких-либо особых прав, — рассмеялась Кара. — Но я, фея Карабос, просто убью тебя без привилегий и прав. Потому, что ты хотела убить меня. И мне это не понравилось.

Анри вынул шпагу из ножен.

* * *

Илиана побледнела. Её и без того бледная кожа стала совсем белой. Чёрные глаза казались огромными. Алые губы по цвету сравнялись с кожей. Моё сердце неприятно стиснуло холодом. «Она сама в этом виновата», — напомнила я себе, но легче не стало. Меня подташнивало от осознания, что я только что приговорила живого человека к смерти. А вот Анри и Кара, кажется, совершенно не страдали по этому поводу.

Королева оглядела нас быстрым взглядом. Усмехнулась криво и жалко от потуги выглядеть бесстрастной. Но я-то видела, как дрожали её губы. Несмотря на ночной сумрак — видела.

— Хорошая мысль, Анри, — заметила Илиана напряжённым голосом, стараясь не выдать внутреннего напряжения женщины. — Убьёшь меня, а затем появишься на поляне вместе с женщиной, которая как две капли воды похожа на меня? И объявишь, что мы помирились? И даже самые яростные мои сторонники не поднимут против тебя своего знамени!

— Именно, — подмигнул король.

— Уверена: план придумал не ты. Для такого ты слишком глуп.

Королева вдруг обернулась ко мне. Её взгляд был полон отчаяния:

— А Эртик… Что будет с моим сыном?

— Он останется жив. Анри дал клятву, что сохранит принцу и звание, и жизнь, и…

— Он станет твоим сыном?

Илиана шагнула ко мне. Я попятилась.

— Не бойся: я же в оковах. Да и колдовать здесь нельзя. Ты же знаешь это. Пожалуйста, — её голос срывался от сдерживаемых рыданий, — пожалуйста, сестричка, береги его. Я была плохой матерью, но ты… Ты должна стать лучше. Пусть он живёт в любви, пусть никогда не узнает, что ты — не его мать.

Из её глаз хлынули слёзы и заблестели лунными дорожками на щеках. Мне стало совсем не по себе.

— Пора заканчивать балаган, — хмыкнул Анри и поднял остриё шпаги, опустив вниз эфес.

— Подожди, пожалуйста, — прошептал Илиана, — дай мне договорить. Прошу тебя.

Она умоляла его, но смотрела на меня.

— Глупости, — процедил Анри.

— Ваше Величество, — вмешалась я, — было бы милосердно позволить королеве перед смертью хоть что-то.

— В бездну милосердие!

— Он прав, Шиповничек. Тёмные ведьмы коварны.

Илиана закрыла глаза, но слёзы продолжали бежать по её щекам. Меня замутило от этой безысходной покорности.

— Я настаиваю.

— Спасибо, — беззвучно прошептали её бледные губы.

— Обещаю, я сделаю всё, чтобы Эртик был счастлив.

Она снова открыла глаза, посмотрела на меня.

— Ещё… Я хочу кое-что рассказать тебе, Шиповничек. Кое-что, что должна знать только ты.

— Ты серьёзно? — рассмеялся Анри. — Ты хочешь, чтобы мы отошли, оставив вас наедине? Лиана, не считай нас идиотами.

Но королева смотрела только на меня, и было что-то в этом взгляде такое, отчего моё сердце переворачивалось.

— Шиповничек, не будь дурой, — прошипела Кара.

— Не вижу для нас общих тем, — процедила я.

Жестоко, да, но Илиана была коварна, и мне было чего бояться. Королева подняла руки в цепях и рассмеялась горько: