Книга Спящая Красавица, подъём!, страница 39 – Анастасия Разумовская

Но как же болит голова! Давит, словно чугуном.

— И как тебе нравится выносить их ночные горшки?

— Я их не выношу.

Не надо было оглядываться, чтобы узнать этот голос, наполненный ледяным презрением.

— Да? Люди отвратительно пахнут, тебе не кажется?

Я промолчала. Смотреть на него совершенно не хотелось.

— Ты думаешь, они тебя полюбят? — спросил он на ухо, я даже невольно вздрогнула. — Ты можешь отдать им всю свою жизнь, до последней капли, но им всё равно будет мало, и они затопчут тебя ногами, чтобы выжать ещё хоть чуть-чуть.

— Зачем ты мне это говоришь?

— От тебя пахнет потом. И грязью. И больными. И чем-то ещё. Отвратительным.

Чесаться хотелось так мучительно, что терпеть было просто невозможно.

— Извини, я устала. Завтра мы с Люсьеном хотим открыть ещё один госпиталь, и мне нужно выспаться. Мне жаль, что мой запах тебе неприятен…

Ложь. Мне плевать. Даже хорошо, что неприятен. Так и хочется крикнуть: «вот и держись от меня подальше!», но я же хорошая девочка. Не став договаривать, я шагнула вперёд и всё-таки не выдержала: украдкой почесала шею. Надеюсь, он не заметил.

— Стой.

О-ох. Я послушно замерла. Дезирэ приблизился, отвёл белую косынку (по распоряжению Осени мы такими заматывали волосы). Что он там хочет увидеть в темноте-то? В пальцах мага вспыхнул свет.

— Чума, — прошептал он.

— Что?

— Тот запах, который я не сразу распознал, это запах чумы.

Я вскрикнула, вырвалась, схватилась за шею.

— Нет! Ты… ты нарочно.

И вдруг вспомнила, что исцелять, по его словам, он не умеет. Дрожащие пальцы натолкнулись на нервность. Может это просто… ну я просто… что-то задела и поранилась?

— Идём, — он схватил меня за руку, потащил за собой.

Мы ворвались в здание, взбежали вверх по лестнице, прошли в какую-то комнату. Вспыхнули свечи. Я плохо понимала, где нахожусь. Это чердак? Зеркало, высотой едва ли не с меня, отразило белую как мел, перепуганную девицу, показавшуюся мне вурдалаком. Воспалённые красные глаза, чёрные волосы… алое пятно чуть ниже корней волос, рядом с ухом…

Я подошла, ахнула, коснулась рукой.

Пятнышко совсем маленькое, больше похоже на расчёсанный прыщик.

— Раздевайся, — прошипел Дезирэ, захлопнув дверь.

Но я всё смотрела в зеркало, не в силах оторвать взгляда от ужаса в собственных глазах. Неужели я вот так умру? Покрытая волдырями, стонущая от жажды, бредящая в собственной блевотине… Судорожно всхлипнула.

Принц глухо зарычал, а затем ножом разрезал шнуровку корсета и принялся срывать с меня детали костюма. Юбки он тоже срезал, и вскоре я оказалась в одной длинной батистовой камизе. Ткань была такой тонкой, что сквозь неё были видны торчащие соски и отчётливо угадывались все изгибы фигуры. Но сейчас мне было плевать.

— Нет, — прошептала я, — нет, нет!

Дезирэ разрезал камизу одним коротким скользящим ударом вдоль стены, и она упала к моим ногам, точно саван.

О, Пречистая…

Я зажмурилась. Вовсе не от стыда. Язвы в области подмышек, волдыри под грудью, в паху, в локтях… Не видеть оказалось страшнее, и я снова заглянула в тёмное зеркало.

— Когда? — процедил Дезирэ, неподвижно стоящий за мной и пристально рассматривающий и то, что было видно только ему, и моё отражение.

— Что?

— Когда ты почувствовала, что больна? Головная боль, жар, чесотка.

Я попыталась вспомнить.