Книга Спящая Красавица, подъём!, страница 69 – Анастасия Разумовская

— Меня нет, — проворчал Арман. — Я… я… я сломал шею. У меня проказа. Чума, оспа, я сгорел в пожаре и…

— Мы будем, — мило улыбнулась я, решительно перебив жениха.

Оба уставились на меня в изумлении. Я пожала плечами:

— А что? Врага надо знать в лицо. И потом, Арман, вы обязаны её лейтенанту спасением жизни. Одно это должно вынудить вас на визит вежливости.

— Но… вы же враги?

Я взяла из вазочки крупное румяное яблоко и надкусила его. По подбородку потёк сладкий сок.

— Ну и что? Одно другому не мешает. Вражда — не повод для неучтивости.

И голубые и синие глаза просияли восхищением.

— Вот что значит прирождённое благородство, — выдохнул Арман.

— Вы такая прелесть! — взвизгнула Игрейна и бросилась меня обнимать. — Я столько раз твердила брату, что прежде чем ненавидеть, надо же хотя бы взглянуть на человека! Как можно ненавидеть того, с кем ты незнаком? А он обиделся, что его жены лишили и всё.

— Илиана свергла мужа так-то…

— Ну и что, Арман? Может, муж её обижал? Это ж разобраться надо.

Арман в изумлении уставился на сестру:

— Обижал? Анри?

— А ты думаешь, если он к тебе относился хорошо, то и к жене тоже?

Она подбоченилась и вскинула русую голову.

— Пожалуй, пошла я отдыхать, — выдохнула я, зевая.

Игрейна встрепенулась, десять раз извинилась и повела меня в мои покои. И, ещё раз двадцать заверив меня в любви, наконец оставила одну. Я легла на пышную кровать, накрылась одеялом. Плевать мне, хороша или нет королева Илиана, обижал её муж или нет. Мне нужен Румпель. И та самая башня-библиотека.

А ночью мне снова приснился он. Рыжеволосый незнакомый мальчик Этьен. Мы шли и пели глупые гимны, над нами треугольниками расчерчивали небо розовогрудые ласточки, и жизнь улыбалась, и верилось, что впереди нас ждёт только Царство Небесное.

* * *

Проснулась я просто в ужасном настроении. Мне не нравилась эта противная девчонка Кэт. Ну почему она мне постоянно снится! Почему я вообще вижу эти глупые сны про каких-то глупых детей?

Рассвета ещё не было, Кары тоже не было. Я чувствовала себя старухой лет восьмиста, не менее. Набросила длинную рубаху, замоталась в плед. Где, интересно, Арман? Я вышла из покоев, прошла к его дверям. Наши комнаты располагались в юго-восточном ризалите и шли перпендикулярно друг другу.

Мне срочно нужна была мужская ласка. Ладно, хорошо. Я согласна больше не быть приличной девочкой, раз уж мой жених решил быть приличным мальчиком. А в паре, как известно, кто-то должен быть меньшим поборником морали.

Постучала в двери, приняв томно-соблазнительную позу. Аккуратно поправила сорочку так, чтобы она чуть-чуть обнажила грудь, но, конечно, чтобы это выглядело досадной случайностью, замоталась в плед потуже, чтобы он подчеркнул узость моей талии. Хочу утонуть в мужском восхищении!

И я утонула. Ну, почти.

Рябой рыжий слуга, открывший мне дверь, судорожно сглотнул.

— А… а его милость тогось.

— Что? — зло зашипела я.

Запахнулась в плед по плечи. А чего он смотрит, куда ему не следует?

— Так это… на конюшню пошёл, запрягать, значицца…

Я круто развернулась и пошла прочь. Конюшня… Рядом непременно должен быть сеновал, да? «Плохая девочка», — словно наяву услышала насмешку Дезирэ. И разозлилась. Мне восемнадцать! В моё время мои ровесницы уже успели дважды или трижды родить. Ещё немного, и я так и помру старой девой!