Книга Смерть на Кикладах, страница 28 – Сергей Изуграфов

Катерина уже давно всхлипывала, но продолжала исправно переводить. Алекс сидел окаменев, вспоминая слова испанца, сказанные на пароме: «На этих островах пролиты реки, реки крови!».

Старый грек долго молчал, глядя перед собой. Цигарка его потухла, он смял ее и стал сворачивать новую.

— А десять лет назад здесь появился Галифианакис. Сорок лет назад он был у хунты кем-то вроде юриста. Говорят, что готовил смертные приговоры на подпись, составлял списки… Потом прихватил архив после того, как хунту свергли. Он заявил Георгиосу, что все знает про ту бухту. И что тела убитых нами безвинных людей все еще в той могиле. Он пригрозил, что заявит новым властям на Георгиоса как на карателя и убийцу, – и потребовал денег за молчание. Георгиос как-то откупился. Месяца четыре назад этот мерзавец снова приезжал, требовал очередной выкуп. Пришлось продать виноградники и ферму. Как он оказался душеприказчиком по завещанию и наложил лапу на все счета семьи, я не знаю. Георгиос его ненавидел, но ничего не мог поделать. Я много лет сам хотел его убить, парень. Не смотри, что я старый. Я часами работаю на земле, еще могу в одиночку срубить и распилить на дрова старую оливу. Я убил бы его голыми руками, они еще очень крепкие. Но все не было случая. Я так скажу: гадюке – гадючья смерть!

— Но почему вы считаете, что убил Димитрос? – уточнил Смолев.

— Кому еще был нужен этот подонок? – искренне удивился старик. – Наверно, Ирини рассказала сыну всю правду. Убил – и правильно сделал! Раздавил гадину. Прощай, парень. Больше нам говорить не о чем.

Садовник встал, открыл дверь своего жилища и медленно, но плотно прикрыл ее за собой.

— Час от часу не легче! – сказал Смолев, оглянувшись на помощницу. – Катерина, утираем слезы! Разговор с кухаркой уже не актуален. Многое начинает проясняться. Нам срочно нужно пообщаться с Марией по поводу одного утреннего разговора, который я случайно услышал.

Холмс пожал плечами:

— Пожалуй, я действительно приношу кое-какую пользу.

«L’homme c’est rien – l’oeuvre c’est tout^[9] – как

выразился Гюстав Флобер в письме к Жорж Санд

Артур Конан Дойль, «Союз рыжих»

Как и обещал полковник Манн, все официальные документы о полномочиях Смолева на альтернативное расследование от лица Интерпола поступили в полицейское управление Наксоса незадолго до конца рабочего дня. Смолев назначался «специальным агентом Интерпола» до момента, пока эти полномочия не будут у него отозваны особым распоряжением.

Поскольку в сопроводительном письме на имя инспектора уголовной полиции стояло указание: «немедленно связаться с А. Смолевым, проинформировать и обеспечить всемерную поддержку проведению расследования Интерпола всеми силами и средствами вверенного вам подразделения уголовной полиции», инспектор Теодорос Антонидис под благовидным предлогом выставил из отделения двух своих помощников-сержантов (не хватало еще видеть, как они скалят зубы) и набрал номер виллы «Афродита».

Он попросил Смолева к телефону и потухшим голосом «проинформировал» его и выразил свою готовность «обеспечить всемерную поддержку».

Вопреки ожиданию инспектора, на том конце провода не прозвучало ни злорадства, ни ерничества в его адрес: тон русского, говорившего на отличном английском языке, был спокоен и доброжелателен по-прежнему. Смолев поблагодарил его за звонок и за оперативность, выразил готовность «действовать в полном соответствии с полученными указаниями, координируя свои шаги с уголовной полицией в лице многоуважаемого инспектора».