Книга Московский детектив, страница 44 – Татьяна Устинова, Татьяна Гармаш-Роффе, Марина Крамер, и др.

— Ну, сволочь! – вдруг выступил Сурен. – Неужели он думал, что я дам ему захапать половину бизнеса? – От волнения его армянский акцент проступил сильнее.

Алексей едва заметно улыбнулся.

— Это сейчас, Сурен, вы считаете, что не допустили бы подобного, но разве вы что-нибудь заподозрили, когда Нина рассказала вам о встрече с Машей? Разве вы забеспокоились, когда она решила девочку удочерить? Нет, Сурен… Даже если бы Нина наложила на себя руки, а Степан вызвался удочерить Машу, вы бы ничего не заподозрили. Все знали, что адвокат влюблен в Нину и что он мечтает о ребенке! Вы бы и на него посмотрели глазами доброго папочки и сделали бы дорогой подарок в день удочерения. И встрепенулись бы только тогда, когда Маша исчезла бы или погибла, а Степан оформил наследство на ее долю в бизнесе. Вот тогда, возможно, вы бы и заподозрили вашего адвоката в махинациях… Только неизвестно, были бы вы к тому времени живы, Сурен… Может, ваш роскошный «Мерседес» съехал бы под откос, как знать? Степан пока еще не поделился со следователем своими планами на ваш счет.

Сурен вскочил, открыл возмущенно рот, чтобы возразить, но вдруг махнул рукой и неуклюже рухнул обратно на стул.

— Дальше понятно, – поторопился закончить свою миссию Алексей. – Нину я проинструктировал, она была готова. Она попросила лимон и, пока Степан ходил на кухню, подменила коньяк в своей рюмке. В той, что Степан налил, содержалась высокая доза снотворного. Степан, даже если и знал, что Тамара глуховата, не мог рисковать и позволить себе возиться с бесчувственным телом: он рассчитал так, чтобы Нина сама дошла до кровати. И тогда он собирался добавить нужную дозу. Ну, а мы ему не дали этого сделать. Вот, собственно, и все.

Алексей встал и несколько холодно кивнул публике, давая понять, что откланивается.

Он не сразу понял, что случилось. А когда понял, то не поверил своим ушам: ему хлопали. Да-да, ему аплодировали!

Что ж, иногда под Новый год случаются хеппи-энды и для частных детективов…

Весеннее небо сияло голубизной до полудня. В двенадцать часов на небе появились влажные облака, слепились в серую кучу и встали, заслонив собой солнце. Дайнека прикрыла створку, села на подоконник и положила рядом с собой письмо.

В коленку ткнулся холодный собачий нос. Погладив Тишотку, она снова взглянула на небо – обойдется ли сегодня без дождя и грозы? – потом вскрыла конверт и вынула тетрадный лист, исписанный с одной стороны.

«Дорогая Людмила! Пишу тебе, чтобы сказать спасибо. Я не вправе рассчитывать на прощение, но, получив такую возможность, настоящим письмом снимаю с тебя обязательства, которые ты сама на себя возложила, и благодарю тебя за помощь и за молчание…»

Не дочитав, Дайнека отложила письмо и задумалась. Почему иногда привычная жизнь так резко меняется? Откуда берется тот механизм, который вдруг скрипнет, тронется и давай разгонять безумную круговерть событий и потрясений. С кем-то подобное не случается никогда. Почему же ей «везет» больше других?

Эта история произошла год назад. Как и теперь, был май, занятия в университете уже закончились. В конце зачетной недели ей позвонил отец.

— Людмила, не хочешь приехать на дачу?

— Нет, – это был ее обычный ответ.

На даче вместе с отцом постоянно жили Настя, которая считалась его гражданской женой, и Серафима Петровна, ее мать.