Книга Верь/не верь, страница 119 – Инна Борисова

Святой ли…

Глеб сидит в холле с вещами, рядом сонно клюет носом Серега. Серегу послали за его выпиской, как будто он маленький и сам ее не заберет, а еще не знает, как добраться до дома. Цирк.

— Да не горбись ты, дура! Че ты нюни распустила? Щас бумажку заберем и в роддом на сохранение поедем. Не приедет он к тебе, у мужчины на первом месте он сам, на втором – друзья, а уже потом ты со своим пузом. Ты это себе в голове отложи, иначе не получится у вас хорошего брака. На хер ему к тебе на роды приезжать? Младенцы в первые дни красные, как вареные раки, ничего красивого. Неча мужика травмировать.

Глеб провожает взглядом дородную тетку, ведущую под руку молоденькую беременную девушку.

— Во дает, хорошо бы бабам это в школе преподавали. – Кузьпелев аж просыпается, высморкавшись в рукав. Глеб смотрит на него со смесью сожаления и отвращения.

— Ты совсем дурачок, да?

— А ты типа умный. Баба нужна как предмет мебели. Как в кино, не бывает в жизни.

— Тебя мама совсем не любит? – Простой вопрос вводит Серегу в состояние ступора. Он моргает несколько раз, подключившись к сигналам из космоса, открывает и закрывает рот.

— А тебя будто бы любит. Умник. Вот ты и решил весь город своей хуйней потравить. – Лицо Кузьпелева смурнеет, брови сдвигаются, в голове яростно копошится какая-то неведомая доселе мысль. – Ну ниче, щас папаша тебе даст пиздюлей, сразу поймешь, как мужиком быть. А то всю дорогу как телка бешеная себя ведешь.

Глеб бы врезал ему, да только не хочется опять расшаркиваться перед папашей, какого хуя он снова влип в историю. Может, это и был хитрый план? Стравить его с последним подельником, достать то адреналиновое чудовище, которое он прячет глубоко в себе? Трудно сказать. Хорошо бы несколько дней просто провести в тишине, чтобы обдумать план действий, с постоянно меняющимися вводными в больнице этого сделать не получилось. Серега тычет его локтем, и они синхронно поднимаются, увидев за стеклянной дверной вставкой черную машину. На этот раз отец приехал на новеньком «Чероки», совсем не по понятиям, зато с элементом бандитского шика. Серега кивает и удаляется, пока Глеб забирается на переднее сиденье.

— Рассказывай. – Отец чуть щурится, будто бы ждет чего-то определенного. Глеб недоуменно разводит руками. – Это ты дочь мента надоумил Тероеву тачку сжечь?

— Че? – Глеб выпадает в осадок. Алина, твою мать…

— Допустим, я тебе поверил. – Отец ухмыляется. – Посмотрим, кто ее первый найдет, мы или красные.

Глеб не отвечает. Он надеется, что его тоже пошлют искать Алину и он успеет найти ее первой, инициативу при таком папаше проявлять опасно. Хотя…

— А может…

— Нет, – Гроб обрывает его сразу, пока машина выезжает со двора. – Не может. Получше тебя поисковики есть. У тебя сегодня особая миссия, Глеб Маркович. Будешь испытывать на себе все стадии ужасов пашу-бхавы.

— А можно на русском, пожалуйста?

— Ладно, давай совсем для дебилов. Знакома ли тебе еще с зоны дилемма про вилку в глаз?

— Ну.

— И что ты выбрал?

— Ничего.

— Так не работает.

Глеб замолкает, ткнувшись лбом в стекло. Свою участь он принимает с полным смирением, понимая, что сбежать не получится. Дилемма вилки, твою мать… Хоть бы Алинка – дура малолетняя – к бате своему попала, машину-то за что? Ладно Тероев, нашла с кем якшаться, но тачка, тачка что сделала? Папаша сворачивает налево, хотя дом в другой стороне. Глеб устало прикрывает глаза. Почему нельзя без приключений? Минут через пять машина останавливается рядом с подъездом с уродливым рисунком желтой утки.