Книга Верь/не верь, страница 170 – Инна Борисова

— Повторяй за мно…

— Сашенька, ты как здесь? – Галлера прерывают беспардонно, будто специально. Алина вертит головой. Что за чертовщина… Саня замолкает, жмурясь и беззвучно матерясь.

— А ты? – Галлер оборачивается. Девушка выглядывает из-за плеча, за его спиной стоит не по погоде одетый парень в драных джинсах и рокерской майке. В подобной музыке Алина не разбиралась, но яркие стилизованные буквы на черной ткани обычно говорили о конкретных музыкальных пристрастиях. Незнакомец перебирает пальцами в воздухе, словно играя на невидимой гитаре, не глядя на них.

— Да вот, прогуливался… Это та самая, да? Жизнь ничему тебя не учит. – Поцокивает языком. – А если все узнают, чем ты тут занимаешься, как думаешь, поблагодарят? То, что ты сумел убедить Дарью в честности, не значит, что тебе поверили все. Я совсем не поверил. – Отходит от стены, пружинистым шагом подходя к Алине и наклоняясь. – Какое чистое, светлое дитя. И не стыдно тебе? Хочешь, я тебе синичку подарю?

Галлер молчит, на лице перекатываются желваки. Злится.

— Давай познакомимся? Я Женя. – Протягивает Алине руку. – А ты?

— Алина. – Несмело хватается за пальцы, Женя подносит ее руку к губам в галантном жесте. Пальцы у него ледяные. Красивый. Точеное лицо, прямой аккуратный нос, миндалевидные темные глаза и волосы, спускающиеся к плечам аккуратными волнами. Глеб бы тоже назвал его пипидастром, но Алина привыкла к рокерам и толчкам, делающим вид, что они эльфы. В их обществе это норма.

— Нам пора, – Галлер цедит сквозь зубы, взяв Алину за локоть. – Давай не будем делать драму из ничего, хорошо?

Женя поднимает на него глаза, распрямляет спину. Выправка, как у солдата. Или аристократа. Вот такой бы точно подошел для роли мужчины из ее мечт.

— Может, ко мне в гости зайдем? – говорит сладким, елейным тоном.

— Нет, – Саня бросает, дернув Алину на себя и заводя за спину. Она совершенно точно понимает, что здесь происходит что-то, о чем Саня ей никогда не говорил. Нет информации о его прошлом, кроме истории про мертвую невесту.

— Да давай, Дарья будет так рада. – Женя встречается с Алиной взглядом. – Хочешь? У меня красивое жилище, как в сказке. Тебя там никто не обидит. Сашеньку тоже, если не начнет снова плохо себя вести.

Галлер делает несколько шагов вбок, цепко держа Алину за кисть и чуть не выворачивая, но она не жалуется. В голове только одно: бежать. Женя остается у склада, помахав им рукой не прощание.

— Это кто?

— Брат моей невесты. Нам нужно домой. Не хочу, чтобы ты участвовала в моих семейных разборках. – Он все еще злится, дышит тяжело. Алине хочется спросить, что Жене могло понадобиться у склада, не следил же он за ними все это время?

Или?

Весь день он провел на кухне, заваривая чай снова и снова, молчаливо любуясь серостью за окном. Володя любит солнце в очень ограниченном количестве, как и все жители Ленинградской области, радуясь, когда не приходится щуриться от ярких лучей. Он хотел потратить выходной на книгу, но чтение не шло, Фет упрямился и вгонял в скуку. Афанасий Афанасьевич был стыдным упущением его школьных дней, Володя старался себя заставить его понять, но ничего не получилось, посему отложил до лучших времен. Вырастет – поймет. Может, нужно подождать еще несколько лет. Попытка посмотреть телевизор также провалилась: Володя не мог перестать сочувствовать всем неприятным рожам, что вещали с экрана, пытаясь придумать, почему они стали такими противными. Потому что нельзя судить других по себе, нельзя давать никому никаких оценок. В конце концов, это всегда автопортрет.