Книга Верь/не верь, страница 183 – Инна Борисова

— Однажды я сниму об этом фильм. Приключения Анатолия в Ленинграде. Это будет отличная фантастика, круче «Звездных войн». Обещаю. – Тычется Володе в плечо, всхлипывая. – «Оскара» получу за него. Точно тебе говорю. – Жирными руками хватается за чужой кусачий свитер, подрагивает от слез.

— Знаешь, я думаю, что Богу с ним точно будет не одиноко. Он столько историй никогда не слышал, может, потому его и забрал. Просто заскучал. Мы не должны его осуждать.

Алина искренне верит, что Анатолий попал в рай. Хоть он и грешил напропалую, но его душа была однозначно чистой и доброй. Самой доброй из тех, что она знала.

— Я уверена, что он уже пожалел о своем решении. Нас-то четверо, а он один.

Володя целует ее в макушку.

— У него есть ангелы. Им точно не поздоровится. В ад Анатолия отправить нельзя, столько идей дьяволу подаст своими шутками. Так что я даже не знаю, куда его распределять.

Алина тихо смеется.

— Это точно, – поднимает голову. – Спасибо. За пирог и вообще. Убийцу обязательно найдут, у нас в городе прекрасные сыщики.

Володя смотрит в стену, рвано вздыхая.

— Да, я знаю. Гриша тоже этого не оставит. Никто из нас. Я тебе, кстати, подарок принес. Нашел дома, думаю, тебе понравится. – Володя роется по карманам. Он надеется отвлечь Алину от горя, она это знает наверняка. – Смотри.

На его ладошке лежит вырезанный из зеленого камня лев с прозрачным шариком в крошечной пасти. Алина наклоняется, чтобы рассмотреть получше: такая тонкая работа, даже глаза видно и ощерившуюся злобную морду в морщинах.

— Откуда он? – Алина беспардонно вытирает руки о штаны, бережно взяв находку. – Красивый такой…

— В вещах отца нашел. Подумал, что тебе понравится, у меня просто пылиться будет. А ты сбережешь.

Алина сжимает фигурку в кулаке и кивает. Она обязательно сбережет.

Черт бы тебя побрал. А он и побрал… Болотные глаза в полумраке спальни – отражение его собственных – пугают до трясущихся коленей. Больше пугает только безразличие Галлера в дверном проеме гостиной. Гриша разворачивается и спешно покидает квартиру, щелкнув замком. Он вернется сюда, но позже. Не сейчас. Слишком много всего, нужно спрятаться, разложить в голове по полочкам. Гриша, оступившись, теряет равновесие чуть не наворачивается с лестницы, лишь в последний момент успевает схватиться за перила. Подъезд кружится перед глазами, сердце уже готово проломить ребра, вывалившись красным шматом мяса на бежевую старую плитку. Чертов Галлер. Сходи, говорит, в лес, если выживешь. Сходи, говорит, к лемба, если не страшно. Ты же ничего не боишься и хочешь все сделать правильно?

Дыши.

В ушах нарастает комариный писк, Гриша с шумом вдыхает носом воздух и наотмашь бьет себя ладонью по лицу; острый звук пощечины звонко скачет по стенам.

Холодное – убивает.

Это чувство в груди, как будто плотная корка ледяного страха растаяла горячей волной, как будто из-под ребер рвется, растет целый лес колючей хвои. Щекотится, вызывает дискомфорт, но продолжает. И темнота, что сидела копилась все это время, вырывается наружу толчками, созвучными сердечному ритму. Когда мир перестает шататься, Гриша спускается и тяжело наваливается на дверь, жадно хватает ртом прохладный воздух. Ноги сами несут его в направлении нужного дома, сейчас никаких вариантов быть не может. Пора признать свои ошибки и ответить за глупость. В знакомом подъезде темно и тихо, лампочки не горят совсем, он заставляет себя подняться на второй этаж.