Онлайн книга «Верь/не верь»
|
Он ведь ее даже приворожить пытался, жаль только, что не получилось. — А кто сказал, что я не оставлю тебя спать на диване? – Она закидывает ногу на ногу, выдыхая колечко дыма. — Никто. Но это все еще лучше моих соседей. – Шампанское искрится в бокале, Гриша раньше никогда его не пробовал. Как будто разбавленное жидкое золото, кажется субстанцией скорее алхимической. Гришино стремление разобраться во всем до мельчайших деталей, всему дать название и найти смысл очень раздражало покойную бабу Маню, которая причитала, что хлопотать о сделанном нет никакого смысла, а разбираться в таинстве вещей занятие неблагодарное. Позволь им хранить свои секреты, и они не будут пытаться узнать твои. Марина неспешно поднимается и молча уходит в комнату. Гриша остается наедине с бокалом, размышляя, можно ли получить такой цвет из травяного отвара. Свет гаснет, Окулова возвращается совершенно нагая, в свете лунного света похожая на эфемерное, нереалистичное создание. — У тебя были женщины раньше? Гриша поднимает на нее глаза, отрицательно мотает головой. Когда она наклоняется, пристально глядя на него, парень резко понимает суть того, что старая ведьма пыталась ему втолковать. Женщина не пытается найти причину, она подчиняется порыву внутреннему, правильному, не ищет следствие, а просто делает, пока мужчина хаотично мечется, пытаясь осознать всю глубину и смысл. И какой глупой кажется христианская парадигма скверны женской сути, потому что Марина его целует, и его мозги отключаются. Это не женщины прокляты Богом, это мужчины прокляты, потому что, когда она снимает одежду, все остальное становится неважным. И вряд ли Окулова как опытная охотница не ощущает этого превосходства, ее действия отточены, она наверняка знает, с какого ракурса и в каком свете особенно хороша, а Гриша тянется к ней, как утопающий к соломинке, и, без всяких сомнений, проваливается в бездну. 10 Че, как там? Хотел мусором стать, вот теперь хавай! Не, мне тебя жалко на самом деле, ты там это, траву крась, прапору не дерзи, портянки стирай вовремя, чтоб в углу не стояли. У меня все хорошо. Бабу новую завел, сиськи размером с футбольный мяч. Доволен. Остальное при встрече. Двойная жизнь накладывает отпечаток на быт. Приходится постоянно следить, что именно вылетает изо рта и кому оно предназначено. Они стоят в подъезде и курят одну за одной за невеселым разговором, напротив – Серега Кузьпелев, смешной гопник и великий помощник гениального смотрящего их района. Серега ходит на бокс и задорно гоняет добропорядочных и не очень нарушителей спокойствия района бейсбольной битой, которую привез из Питера. Он почему-то считает, что так эффектней выглядит и похож на пацанов из боевиков. — Мы почти взяли поставщика. – Кузьпелев смачно затягивается сигаретой. – Вчера свинтил, падла, мы поздно приехали. Узнали, где схрон, а там и не было уже ни хрена, разминулись. Эти долбоебы пока собирались, сам понимаешь. Глеб кивает, выпуская носом дым в потолок. Конечно, он понимает, схрон-то он забрал, как жопой чуял, что надо на полчаса раньше выехать. И вот мы здесь. На хер, думает Гробовецкий, последний товар сбыть и завязать с этой историей. Завязать он хочет уже год, только все никак удобного случая не представляется, деньги хорошие. Нужно только придумать план отхода, забрать бабки и махнуть куда-то за границу, да хоть в Америку. И срать, что языка не знает, по ходу пьесы разберется. |