Книга Верь/не верь, страница 80 – Инна Борисова

— Еще бы. В больничку, али мне заштопать? И догуливать поедем, я коньячку так и не пригубил.

— Тебе лишь бы задарма нажраться, Аркаша.

— А я и не отрицаю. И чего с ним теперь делать будем?

Отец отвечает не сразу, помолчав.

— Попробуем перевоспитать.

Глеб сжимает зубы, поняв, что просто так сдохнуть ему теперь точно не дадут. Надо, чтоб сначала помучился. А после позора с неудавшимся суицидом и подавно. Какая же ты гнилая трусливая псина, а еще на майора верещал.

Аркаша улыбается широко-широко, сунув рожу между сиденьями.

— Они чем старше, тем упрямее. Вот не хотят иногда понимать, и все. Жаль только, что из-за одного дятла теперь появятся вопросы.

Папаша нехорошо усмехается, качает головой.

— Так мы дадим на них однозначные ответы. Будет больно, пока не поймет. А если и это не поможет, то следующий выстрел будет в голову.

Книгообмен закончился. Алину подержали дома еще неделю, а потом снова разрешили ходить в кино. Андрея она больше не видела ни в кино, ни на улице.

Вечером Алина сидит на кухне и смотрит «Санта-Барбару» по телевизору, тыкая ложкой в кусок торта. Отец сорвался вечером на работу, маменька уже давно ушла спать, привыкшая к разного рода форс-мажорам, Алине же что-то не дает покоя, какое-то внутреннее беспокойство. Даже есть не хочется, только расковыряла десерт зря. Когда стрелка часов переваливает за два часа ночи, дверь с легким стуком открывается.

— Ты не спишь? – Голос отца совсем усталый, как будто он прибавил лет десять за эту ночь.

— Не сплю. Что случилось? Ты так сорвался прямо с ужина… – Она поднимает голову, внимательно всматриваясь в лицо отца.

— Да так, штатное, тебе нужно отдохнуть. – Отец отмахивается, как будто и правда ничего не произошло, но за годы наблюдения Алина научилась отличать тон голоса, когда он недоговаривает. Не врет, недоговаривает.

— Расскажи. Я правда больше не ребенок, может, поймешь уже? – Хмурится.

— Утром все равно об этом будет гудеть весь город, так что… Какой-то отморозок расстрелял участок из автомата. – Абрам Вениаминович наливает себе остывший чай и садится рядом. – К сожалению, его не поймали. Завтра будем разбираться.

Алина тычет его локтем в бок.

— И?..

— Никаких «и». Завтра все понятно будет, пусть роют. Не буду же я с операми скакать по ночному городу в поисках злодея, не по чину.

Алина кивает, отставляя тарелку с тортом.

— Тебе погреть суп?

— Нет, мне нужно немного поспать, завтра ехать на час раньше. То медведь, теперь вот это… Дурдом какой-то.

Следующим вечером Алина идет до Глеба, но никого там не обнаруживает. Ждет у двери час, как дура! Обидно. Хочется пожаловаться Анатолю, но после прошлого визита между ними появилась стена непонимания, поэтому она бредет домой по вечернему городу, по-детски пиная снег. Без института жизнь и правда кажется бессмысленной.

— Это вы – Алина? – Девушка останавливается, рассматривая незнакомца. Парень как парень, ничего примечательного, старые ботинки, куртка очевидно не по размеру. Она осторожно кивает, готовясь завизжать, но он лишь вытаскивает из сумки книгу. – Вам просили передать. – Огибает ее и быстрым шагом удаляется. Какая милая загадочность. «Алиса в Зазеркалье». Дома она сразу уходит к себе в комнату, чтоб получше рассмотреть. В вечерних сизых сумерках увидеть, что написано на форзаце аккуратным почерком, невозможно.