Книга Урфин. Захват, страница 166 – Владимир Машошин

— Праздную кончину старой тривиальной жизни и начало новой, замечательной. Вот так, на склоне лет, ты вдруг понимаешь, что жил не как надо, шёл не туда, делал не то. Да, если б сам понимал, а то ведь тычут носом всякие щенки, выбрасывают как хлам, вычёркивают из списков… – Николай Викторович снова потянулся к бутылке, звякнули стаканы, забулькала жидкость.

По комнате плыл голубоватый туман, с висевших на стенах фотографий смотрели улыбчивые люди, горячая волна опьянения накрыла Демида, в голове зашумело.

— Интересно, – пробормотал Демид.

— Правда, интересно?! – Николай Викторович оживился.

— Конечно! – кивнул Демид.

— Так слушай, Дима! Нет повести печальнее на свете… – Николай Викторович глотнул коньяка и закусил…

История его оказалась самой обыкновенной.

Демид, с детства привыкший к унижениям и несправедливости, про себя смеялся над мелкими переживаниями хозяина. Мелкие неприятности это ещё не беда, но изнеженному Николаю Викторовичу, вероятно, казалось, что нет страшнее его горя.

Работал Николай Викторович, до недавнего времени, на заводе, каком он не уточнял, да это и неважно.

Служил не рядовым винтиком, а занимал должность начальника цеха, что объясняло его хороший дом, белые руки и барские замашки. Николай Викторович ничем особенным там не выделялся, как и большинство руководителей его возраста, честно делал вид, что делает дело. Лишь его симпатичная жена, встречая знакомых, не без гордости подчеркивала: «Он ведь у меня начальник…»

И всё Николая Викторовича устраивало, приятно устроен быт, успешно налажена жизнь, но на предприятии пошла новая волна, у вышестоящих руководителей подросли дети.

Бывшие детки, направляемые родителями и ободрённые купленным образованием, тоже захотели успешно устроиться.

Николай Викторович особо подчёркивал них купленное образование.

Выпивший хозяин горячился, кричал, пытался доказать, что у молодых щенков, образование дутое, сплошная фикция, дипломы на руках, а знаний ноль.

В который раз звенели стаканы, булькала коньячная жидкость, резали глаза клубы табачного дыма.

По бледной щеке Демида скатилась слеза, постороннему могло показаться, будто он расчувствовался и всплакнул.

На самом деле, Демид старался не слушать пьяную болтовню, он думал о своём и разглядывал комнату. Обстановка бедная, устаревший сервант, древний письменный стол, пара стульев завалены каким-то хламом, крохотный телевизор.

«Интересно, где хранятся ключи от фургона?.. – пытался определить Демид».

А сильно выпивший Николай Викторович, тем временем, бубнил над самым ухом Демида, дышал ему в лицо перегаром, и требовал внимания…

— …В управлении ко мне начали придираться, то не так это не туда, но я держался. В итоге меня вызвали, и прямо сказали: «Или увольняйся или переходи мастером на механический участок». Меня мастером, как тебе?! Плюнул я, высказал, что думаю, и накатал заявление по собственному желанию. И тут же, моё место занял, кто б ты думал? Двадцатилетний пацан… пацан!!! Ему только за материнскую юбку ещё держаться, а его в начальники цеха. Ну да чёрт с ними, плюнул и забыл. Самое интересное началось после… – Николай Викторович глубоко затянулся и выпустил большое дымное облако. – …Знаешь, сколько у меня было друзей? О-о-о, что ты, тьма! Но стоило уволиться, никого, ни единого человека не осталось. Думаешь, умерли или как меня сократили? Ничуть, живы, здоровы, работают. Только, кому ни позвони – некогда, занят, в другой раз. Пробовал работу найти, но сам понимаешь, глухо. Во всём городе ничего. Вот если б вы были слесарем или дворником, это они мне говорят, а какая зарплата у дворника? Моей жене на день.