Книга Урфин. Захват, страница 170 – Владимир Машошин

Похожий на жертву Бухенвальда весь замотанный бинтами, в больничной палате, лежал худенький паренек.

Стоило ему открыть глаза, как он тут же начинал клясться, что прямо возле детской площадки на него напал медведь. Да не простой медведь, а страшный. Да, так и уточнял – страшный медведь.

— Глазищи красные, зубы огромные, я извернулся, ткнул «розочкой» его в бок, а вместо крови труха посыпалась. Мамой клянусь!

Соседи по палате слушали, удивлялись, охали и качали головами.

— Да ты малой медведя то видел?! – недоверчиво спросил его морщинистый дед. – Тут, про всё забудешь, а ты – извернулся, розочку… ай, да что с тобой говорить… – старик махнул рукой.

— Да… ядрёную бормотуху ты принял… – не то завистливо, не то сочувственно протянул какой-то мужик с забинтованной головой…

Город бурлил, как кипящий котёл, слухи вспенивались, множились, приобретали самые странные формы, но лишь единицы знали правду. Главным образом те, кто сначала составлял следственный комитет, а потом был назначен в чрезвычайную комиссию. Особая комиссия уже работала круглые сутки, и лучшие следователи, шаг за шагом, приближались к источнику странных городских происшествий.

Впрочем, существовали люди, которые не интересовались бабскими сплетнями.

Офис «Белой бригады» напоминал покойницкую – тусклый свет, мрачные лица.

Шайка в полном составе, за исключением покойного Белого и предателя Булата, держала совет. Точнее, каждый молчал о своём.

Михей хмуро глядел на пустое кресло босса, его густые брови сдвинулись, губы беззвучно шевелились.

Щепа играл перочинным ножичком, – вертел лезвие на пальцах и насвистывал.

Кол и Чек сидели, понурив головы.

Только Молодой был спокоен, видимо, он просто не понимал всю тяжесть положения.

— Да заткнись ты! – Михей рявкнул на Щепу. – Денег не будет.

Щепа бросил презрительный взгляд на Михея и засвистел ещё громче.

— Значит так! – Михей ударил кулаком по столу, от чего все вздрогнули. – Рынок у нас отжимают, кладбище мы уже потеряли, менты, сучары, (Щепа цыкнул) наседают. Про центровых и челюскинцев знаете. Отсюда вопрос: «Что делать?»

Гнетущее молчание нарушал лишь Щепа, который по-прежнему насвистывал блатную мелодию.

Михей ждал.

— Что ты предлагаешь? – мрачно спросил Кол.

— Я предлагаю разбежаться, – сказал Михей.

— Кто бы сомневался, – усмехнулся Щепа.

— Есть другие предложения? – Михей взглядом скользнул по мрачным лицам.

Лишь один Щепа смотрел куда-то в потолок, остальные опустили глаза.

— А может того… не отдадим рынок? – робко спросил Чек.

— Поставим всех на перо! – выставив ножик, комично воскликнул Щепа.

Чек потупился.

— Не бойтесь, папаша, я дам вам парабеллум, – продолжал Щепа.

— Не кривляйся! – процедил Михей. – Дело говори.

— Что тут скажешь?? – Щепа принял серьёзный вид и пожал плечами. – Пока твои дружки, для выполнения плана, нас не загребли расходиться надо.

— Значит двое, Молодой, что скажешь?

— А что я? Я как все. Разбегаться, так разбегаться. Как скажете…

— Значит, Молодой воздержался, вы как? – Михей посмотрел на братьев.

Чек и Кол молчали.

— Они за нового босса… – в дверях показался худенький черноволосый парень.

Видимо, от неожиданности у Щепы выскользнул нож, тонкое лезвие вонзилось в стол, Михей вздрогнул.

Не спеша парень прошёл через всю комнату и занял кожаное кресло Белого.