Книга Урфин. Захват, страница 26 – Владимир Машошин

Заложив руки за спину, старик удалялся.

Булат удивлённо раскрыл рот.

«Ничего себе!!»

Он осторожно поднялся, носком кроссовка потыкал мостовую, камни были настоящими.

Булат сделал несколько робких шагов и пустился бегом догонять старика.

Назар шагал молча.

Булат догнал старика и пошёл рядом, изумлённо оглядываясь по сторонам.

Яркое солнце слепило, но не пекло, слева за кустами раскинулся зелёный ковер, и далеко вдали трава упиралась в серую зубчатую стену.

«Наверное, крепость», – подумал Булат.

Справа под уклон спускалась ярко-зелёная равнина, у горизонта окутанная серой дымкой темнела полоска леса.

— Это сон или какой-то гипноз?!

Назар глянул снисходительно.

— Что такое сон? Лучшие умы решают загадку: «Спим ли мы и потом просыпаемся, или живём, а потом засыпаем?» На мой взгляд, это не важно.

Он сорвал с куста сочный зелёный лист.

— Видишь этот лист? Его можно трогать, жевать. Чувствуешь ветер, землю под ногами? Чем не жизнь?

Мир действительно казался сильно насыщенным красками: ярко-зелёная трава холма, пышущие сочностью листья кустарника, ослепительно алые цветки, густой ароматный воздух.

«Точно гипноз!» – подумал Булат.

Дорожка разделилась, одна тропа вела в сторону крепостной стены, другая спускалась по склону холма.

Со стороны крепости двигалась повозка – телега запряжённая маленькой лошадкой. Смешно одетый миниатюрный мужичок шагал впереди.

Назар остановился и уступил дорогу, повозка лениво потащилась мимо, Булат тоже посторонился.

— Тайлане, – сказал мужичок.

Его миниатюрная рука взлетела к краям четырехугольной шляпы.

— Тайлане, – ответил Назар.

Булат кивнул, вышло как-то робко, и он нахмурился.

Скрипучая телега трясётся, узелки, брошенные поверх соломы, чем-то звякают, от лошадки несёт навозом. Время потянулось резиновой лентой, и, вдруг, на мгновение, изображение повозки дрогнуло, словно испорченный кадр кинопленки.

Булат протянул руку, его палец скользнул вдоль полока телеги, но тут же рука отдернулась и он вскрикнул. Под кожу впилась здоровенная заноза. Сунув палец в рот, зубами, Булат выкусил мелкий осколыш.

Назар улыбнулся и покачал головой.

Пропустив телегу, они свернули на право, где дорога вела вниз по склону, к белеющему строению.

Это строение оказалось беседкой без дверей, широкие добротные ступени сразу переходили в покрытую шестигранной крышей площадку. Весь центр беседки занимал стол, заботливо накрытый для гостей: цветастая скатерть, пузатые расписные чашки, вазочки с вареньем, и над всем этим изобилием сластей возвышался блестящий самовар.

Старик по-хозяйски уселся за стол.

Булат присел напротив.

Назар разлил чай и передал Булату дымящуюся чашку.

Сам взял вторую чашку и тут же, обмакнув губы, сделал внушительный глоток.

— Совсем другое дело! – Назар подмигнул Булату, выудил из вазы обсыпанное сахаром печенье и аппетитно захрустел. – Люблю сладкое, – признался он.

Булат понюхал содержимое чашки и осторожно пригубил жидкость, напиток действительно вкусный, но совсем не похож на обычный чай.

Назар благодушно кивнул.

— Вот тебе первый урок: «Неважно, что думают окружающие, они всегда неправы, важно, что чувствуешь ты сам!». Возможно, для окружающих, ты больной псих, пускающий слюни, – Назар усмехнулся, – но если ты находишься в таком вот месте, разговариваешь с умными людьми, то какая разница?