Книга Урфин. Захват, страница 53 – Владимир Машошин

Большое фойе клокотало гомоном достойным Сорочинской ярмарки, люди галдели, смеялись и, будто бильярдные шары, сталкиваясь, разлетались по сторонам.

До начала сеанса оставалось полчаса, за стойкой две девушки, похожие как близняшки, предлагали кока-колу и попкорн.

— Хочешь? – спросил Демид.

— Нет, спасибо, – Лена покачала головой.

— Тогда подождём?

Лена кивнула, и они пристроились сбоку от входа в кинозал. Словно океан, ни на минуту не утихая, фойе продолжало шуметь.

У противоположной стены, длинные как таксы, рядком вытянулись низкие мягкие скамейки.

Оседлавшие мебельных такс люди, сидели со скучающими лицами, только одна тёмненькая молодая женщина любопытно поглядывала на Лену. Демид пихнул подругу и показал взглядом на женщину.

Лена заметила женщину и улыбнулась, губы Лены приблизились к уху Демида:

— Она была на моем сеансе, меня многие знают.

В этот момент двери зрительного зала распахнулись, и оттуда хлынула толпа зрителей, все они, как казалось, торопились покинуть кинотеатр.

Через пять минут новая волна зрителей ворвалась уже вовнутрь, и тут же захлопали сиденья, зашуршали пакеты, зазвенели звонкие голоса.

Демид и Лена прошли на свои места, пухлые кожаные кресла скрипнули и предостерегающе зашипели под их весом, прямо перед глазами висел большой белый экран.

Позади какая-то тучная женщина зашуршала пакетом, и через минуту послышался аппетитный хруст попкорна.

Демид посмотрел на Лену:

— Может всё-таки купить?

Лена улыбнулась и покачала головой.

— Не надо, и так хорошо.

Время словно остановилось: люди садились, вставали, пересаживались, шуршали пакетами, хрустели попкорном, а фильм все не начинался.

Но вот, наконец, свет потух, шум тут же стих, и на экране появилась реклама.

— Да они издеваются?! – недовольно буркнул Демид.

Лена своей ладошкой нежно похлопала его по руке.

Рекламы оказалось много.

И пока шла вся эта нескончаемая реклама Демид раздраженно думал:

«Неужели они верят, что после этого насилия надо мной, я брошусь покупать их никчёмные товары и пользовать ненужные мне услуги? Чёрт знает что!.. Идиотизм…»

Затем начался фильм, но Демид плохо следил за сюжетом, как магнитом, его взгляд притягивался профилем Лены. Девушка сидела прямо, и по её лицу то и дело пробегали светлые отблески, и ещё как-то по особенному искрились глаза.

На подлокотнике кресла лежала ее белеющая в полутьме ладошка, Демид положил свою ладонь сверху, и пальцем нежно погладил девичью фалангу. Лена сосредоточенно смотрела на экран, но уголки её рта дрогнули от улыбки.

От прикосновения к женской коже по телу Демида пробежала приятная волна, он почувствовал себя мальчиком, впервые прикоснувшимся к девочке, лицо горело огнем, ладонь вспотела.

Он ощущал ее тёплую кожу, видел заветные холмы натянувшие блузку так, что, казалось, она вот-вот порвется, и эти холмы, еле сдерживаемые лифчиком, волновали Демида сильнее всех блогбастеров в мире.

Вдруг Ленина ладошка выскользнула из под его ладони, а затем девушка взяла его ладонь и положила себе на бедро, у Демида закружилась голова…

Когда они вышли из кинотеатра дождь уже перестал, улица все ещё оставалась сырой и холодной, но из воздуха исчезла противная водяная пыль, а небо заметно прояснилось.

— Куда пойдём? – спросил Демид.