Книга Укуси меня, страница 62 – Пенелопа Барсетти

— Что?

— Ты сопротивляешься из злости, а не потому, что не хочешь меня. Прекрати этот фарс.

— Поверь мне, это не фарс.

Он повернулся и посмотрел на меня, все еще тяжело дыша, глядя на меня с недоумением после случившегося только что.

— Если бы ты относился ко мне с уважением, я бы не ненавидела тебя так сильно.

— Я защищал тебя с того момента, как ты попала в мои владения…

— Это не одно и то же. Просто относись ко мне как к человеку, и, возможно, мы поладим. Все твои оскорбления…

Он продолжал смотреть на меня.

— Просто будь милым.

— Будь милым… – он произнес эти слова так, словно не понял.

— Да.

Он снова посмотрел в потолок.

— Знаешь, как недодрузья-недовраги.

— Недодрузья-недовраги? – Он приподнялся и посмотрел на меня. – Что это вообще такое?

— Это когда два человека, которые ненавидят друг друга, пытаются быть добрыми из-за обстоятельств.

Он отвернулся и потер затылок, как будто понятия не имел, что с этим делать.

— Если ты не можешь сказать ничего хорошего, лучше молчи. Я сделаю то же самое.

Он снова лег.

— Хорошо.

— Хорошо…

Мы оба удобно устроились в постели. Сквозь ткань палатки проникал мягкий свет. После того, как его прикосновения вернули меня к жизни, потребовалось некоторое время, чтобы снова устать, но в конце концов мои глаза стали тяжелыми… и я уснула.

Палатки были упакованы, костры потушены.

Наступила ночь, но вампиры вели себя так, будто начался новый день.

Кингснейк сел на лошадь и подождал, пока я оседлаю свою.

Я забралась на гнедую кобылу, облаченная в тяжелые доспехи, которые он подобрал для моего худощавого тела.

Он уставился на меня, командуя взглядом.

Я посмотрела на него.

— Все время держись рядом.

Он командовал мной, как одним из своих солдат, а я хотела сопротивляться и сбросить его с лошади. Но после нашей вчерашней приватной беседы я поняла: нам нужно ладить, если есть хоть какая-то надежда, что мы сможем терпеть друг друга.

Кингснейк натянул поводья лошади и возглавил шествие вместе со своим генералом.

Я гарцевала за ними, а солдаты выстроились в ряд позади меня. Лунный свет отражался от травы, листьев и деревьев, рисуя приглушенные очертания местности впереди. Детали было трудно разобрать, но путь был ясен.

По мере того, как мы продвигались дальше на восток, становилось только холоднее. Я чувствовала, как холод пронизывал броню и кожу под ней. Перчаток было недостаточно, чтобы защитить кожу от сухого воздуха. Я следовала за ними, улавливая то тут, то там слова из их разговора.

Часы проходили в тишине, а мы продолжали двигаться дальше по суровой пустынной местности. Я слепо следовала за ними, не зная, идем ли мы к горам или к руслам ручьев. Когда я услышала хруст под копытами, я поняла, что мы зашли в снежную местность.

Перед собой я видела очертания Клыка: он расположился за спиной Кингснейка, и, вероятно, так старался сохранить тепло своего тела.

Мы наконец остановились, но до рассвета было еще долго.

С поляны расчистили снег, а по периметру развели костры. Палатки были установлены. Вероятно, мы собирались разбить здесь лагерь на остаток вечера. Кингснейк и генерал Вайпер продолжали совещаться наедине, они были неразлучны с самого начала путешествия.

Я привязала лошадь вместе с остальными, а потом пошла к палатке Кингснейка, Клык уже был там, спрятавшись под одеялами на кровати – как собака, пытающаяся бороться с холодом.