Книга Потомок царицы 3, страница 109 – Елена Галунец

Любимый мой, по нашей внутренней связи, сказал только то, что потерпит Хааса максимум до завтра, а сам, не проронив ни звука, пошёл освобождать комнату. Не перестаю обожать его.

Глядя на ошалевшего Тэуна, который тоже ни слова не сказал, я оставила дочь на месте и пошла на кухню.

— Ламис проспит около часа, поэтому успеем приготовить обед. Раз ты не стал брать вещи, то попрошу Алека, чтобы принес что-нибудь на первое время, — произнесла я, забавляясь его реакцией.

Проследив за тем, как он посмотрел на мою дочь и свою жену и неуверенно подошёл к кухонному столу, я откровенно усмехнулась и предложила ему сесть и чувствовать себя как дома.

Поставила перед ним мусорное ведро и чашку с картошкой. Положила на стол нож и взглядом намекнула, чтобы приступал. Раз жильцов у нас прибавилось, то и на обед нужно приготовить чего-то побольше.

— Знаю, у тебя много вопросов, но два раза рассказывать не буду. Ламис проснётся, и поговорим, — принялась я за разделку мяса.

Тэун растерянно взял в руки нож и очень криво начал чистить картошку. Ни к чему не приученный аристократ. Что с него взять.

Подошедший Онгон глянул на то, как Хаас изгаляется над клубнями, закатил глаза, показывая тем самым своё отношение, и, забрав у меня нож, сам принялся нарезать мясо на гуляш. Мне оставалось помыть руки и уйти к дочери, которая, заинтересовавшись спящей тётей, полезла к ней на диван.

Вечером Лами уже улыбалась. Малышка в её животе чувствовала себя тоже хорошо, но я постоянно проверяла их состояние. Я не переставала удивляться, как организм Лами отторгает огненную магию. Её собственный дар настолько оборонялся, что видел беременность как угрозу жизни. Вдоволь наговорившись с ней, я откровенно посмеивалась над мужчинами. Они за весь день так и не сказали друг другу ни слова. Онгон общался со мной мысленно и иногда что-то отвечал Лами, а в основном он возился с дочкой. Тэун очень часто задерживал свой взгляд на узорах Онгона и явно что-то хотел спросить, но, видимо, обида за то, что я забрала свою печать, до сих пор не давала ему спокойно жить.

Ночью мне пришлось лечь спать с Лами в детской комнате. Любимый мой, хоть и перенёс кроватку с игрушками, здесь оставалась двуспальная кровать, доставшаяся ещё от Даррена, комод с детскими вещами и некоторыми игрушками. В месте, где до сегодняшнего дня стояла кроватка, на стене был прикручен крюк, на котором раньше висела каруселька с игрушками, а теперь на нём болтался лишь мой ангелочек, подаренный доброй женщиной на деревенской ярмарке. Лику он никогда не интересовал, поэтому, глянув на спящую Лами, я поднялась и отвязала его. Погладила крылышки и снова вспомнила, как я горевала в тот момент по Тэуну. «Пожалуй, пора расставаться с ним, чтобы не напоминал о тех временах», — решила я, садясь на край кровати, тем самым разбудила Лами.

— Не переживай, всё будет хорошо, — прошептала я, вкладывая в её руку ангелочка.

Посидев немного рядом с ней, я снова просканировала её состояние и прилегла с краю.

Тэуна я разместила на диване в гостиной, но тот шарахался пол ночи на кухне, явно пережёвывая то, что произошло за этот день. К утру я почувствовала, что победила, и Ламис теперь не требовалось в большом количестве моего вмешательства. Подпитав её немного, я перебежала в постель к Онгону.