Книга Потомок царицы 2, страница 67 – Елена Галунец

— Так ты определись, чего хочешь. Я могу даровать тебе свободу.

— Такая свобода мне не нужна! Я не могу оставить жену и маму. Они не переживут этого.

— Как же я могла ошибиться в нём? Где я промахнулась? — потерев свой лоб, сказала она, не обращая уже на меня внимания.

— Кто ты… Вы? — тут же исправился я, одновременно вспоминая о том, что я голый.

Обеими руками прикрылся, и когда снова поднял голову, её уже не было.

— Эй! — крикнул я и ринулся туда, откуда она вышла.

Поводил рукой перед непроглядной темнотой, но пересечь границу не осмелился. Что там? Да что угодно! Поэтому сунуть голову и посмотреть я опасался. Отойдя от края, я сел, скрестив ноги. Закрыл глаза и начал медитировать. Призвал свой внутренний огонь и решил попробовать посмотреть вокруг магическим зрением, прекрасно осознавая, сколько резерва это сожрёт.

— Надеюсь, пары секунд хватит увидеть то, что находится по ту сторону и сохранить при себе приличную часть резерва. Магия ещё может понадобиться для борьбы с опасностью, которая может там скрываться, — пробормотал я, положив руки на колени.

Вдох. Выдох. Вдох. Медленный выдох. Открываю глаза… и вдруг мой огонь потух.

— Что за? — воскликнул я и обмяк, заваливаясь набок.

Я пуст! Не может быть! Помню, как на втором курсе впервые опустошал свой резерв и после этого ни разу до такого состояния не доводил. Что за стазис такой? И точно ли меня в него погрузили? Или это работа уже ментального мага? Если эта девушка и есть менталист, то она нереально крута. Создать в моей голове такую иллюзию — это нужно обладать очень высоким даром. Перевернулся на спину и уставился в темноту, что была надо мной. Лами — моя любимая девочка. Ей постоянно приходится переживать из-за меня. Её заплаканные глаза я никогда не забуду. Я ведь обещал себе, что она больше никогда не будет плакать! Мне хватило её слез после потери ребенка. Нет, я не хочу, чтобы она страдала. Мне нужно поскорее прийти в себя и обнять её… но я не могу теперь даже поднять голову.

Сколько я так пролежал, не знаю. Тело своё я не чувствовал, а вот мозг работал отлично. Он неустанно подкидывал мне воспоминания всей моей жизни. И самые раздражающие были о тех днях, что я провёл в компании Аши. Неужели я здесь из-за неё? Меня решили так наказать за моё к ней отношение? Да кто ж посмел такое сделать? Балодис? Больной ублюдок! Ревность? Нашёл, кому мстить. Нехорошие мысли, не переставая одна за другой посещали мою голову, пока я лежал и тупо пялился в никуда. И о чём бы я ни думал, всё время возвращался к Замарашке. И, в конечном счёте, воскликнул:

— Как жаль, что ты не сгорела! — и застонал от резкой боли в груди.

Зажмурился, тяжело вдохнул, и вокруг меня стало слишком громко.

— Госпожа Хаас, прошу вас, перестаньте выть! — услышал я голос Балодиса, и моя мама, громко всхлипнув, перестала издавать плачущие звуки.

Не сразу я ощутил на своей груди чью-то ладонь, и когда открыл глаза, увидел Замарашку в какой-то замызганной полосатой шапке и с грязными разводами на щеках. Она стояла, наклонившись надо мной, с закрытыми глазами. Рефлекторно я дёрнулся и скинул с себя её руку. Затем посмотрел на свою ладонь и увидел, как мерцает эта проклятая метка. Аша распахнула глаза и скривила губы, прижимая отброшенную кисть к груди. Её испуганные глаза без ресниц были какими-то рыбьими, и это сделало её рябое лицо ещё более странным. С ней было что-то не так, и я не мог понять, что именно. Вся её внешность кардинально отличалась от той, что я видел в последние наши встречи. Посмотрев ещё раз на её грязные руки, я понял, что неосознанно выпустил свой огонь. Я обжёг её. Открыл рот, чтобы извиниться, но её запачканная куртка отвлекла моё внимание. «Она что, на земле валялась? Могла бы снять её, когда в дом зашла», — эти неуместные сейчас мысли пронеслись в моей голове за секунду, потому что, как только я уже осознанно посмотрел на Замарашку, на меня навалилась любимая матушка.