Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 119 – Арина Вольская

Она взяла Дариана за руку.

— Идём, — сказала она.

— Идём, — ответил он.

Они пошли прочь от храма, от толпы, от Аэрона.

А за ними шли люди.

Свободные люди.

Которые выбрали жизнь.

«Я стояла на ступенях храма, и тысяча глаз смотрела на меня. Тысяча ртов шептала проклятия. Тысяча сердец билась в унисон с моим. А я смотрела только на него. На его серые глаза, в которых не было ни капли сомнения. “Ты боишься?” — спросил он. “Уже нет”, — ответила я. И поняла, что это правда. Потому что страх уходит, когда ты держишься за того, кто никогда не отпустит».

— Из дневника Элиан, последняя страница

Площадь перед храмом напоминала растревоженный улей.

Люди кричали, размахивали факелами, топали ногами. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто смотрел в пустоту остановившимися глазами. Запах пота, ладана и страха смешивался в единый тяжёлый коктейль, от которого кружилась голова.

Элиан стояла на верхней ступени, вцепившись в руку Дариана. Его пальцы были холодными, но уверенными — как якорь, который не даёт кораблю разбиться о скалы.

— Ты уверена? — спросил он, наклоняясь к её уху.

— Уверена ли я, что хочу жить? — она усмехнулась, хотя внутри всё дрожало. — Более чем.

— Тогда говори, — сказал он. — Я прикрою.

Она шагнула вперёд, отпустив его руку. Толпа замерла.

— Я знаю, что вы думаете, — сказала она, и голос её прозвучал на удивление твёрдо. — Вы думаете, что я предательница. Что я продалась тьме. Что я стала врагом.

— Так и есть! — крикнул кто-то из толпы.

— Нет, — покачала головой Элиан. — Я стала собой. Впервые за всю свою жизнь.

Она сняла с шеи теневой камень — маленький чёрный артефакт, который Дариан дал ей много недель назад. Камень потеплел в ладони, будто прощался.

— Этот камень скрывал мою светлую магию, — сказала она, поднимая его над головой. — Я носила его, чтобы пройти ваше испытание. Чтобы вы не сожгли меня за правду.

— Какую правду? — спросил женский голос из толпы.

— Правду о том, что ваша богиня — ложь, — ответила Элиан. — Правду о том, что святые — не избранные, а корм. Правду о том, что вы — не паства, а стадо, которое ведут на убой.

Она сжала камень в кулаке. Он треснул, рассыпался в пыль, и из её ладони вырвался свет. Золотой, ослепительный, живой. Он залил площадь, заставил людей зажмуриться, отшатнуться.

— Смотрите, — сказала Элиан, поворачивая ладонь. — Я — святая. Я ношу в себе свет. Но свет не делает меня лучше вас. И тьма не делает его хуже.

Толпа молчала. Только слышно было, как потрескивают факелы и где-то далеко, в конце улицы, плачет ребёнок.

— Я люблю его, — сказала Элиан, указывая на Дариана. — Тёмного властелина. Монстра. Врага всего живого. Я люблю его, потому что он — единственный, кто видел меня настоящую. Не святую. Не дочь короля. Не жертву. А просто — женщину. Которая боится. Которая ошибается. Которая имеет право на счастье.

Дариан шагнул к ней и снова взял за руку. Толпа ахнула — кто-то от ужаса, кто-то от восхищения.

— Если вы хотите нас убить, — сказал он, обращаясь к людям, — убейте. Но знайте: после этого вы умрёте сами. Артефакт голоден. Ему нужна кровь. И если не наша — то ваша.

— Не слушайте их! — закричал Аэрон, выбегая из храма. Его белые одежды были измяты, диадема съехала набок, на губе запеклась кровь. — Это ложь!