Книга Всего лишь спор, страница 175 – Арина Вольская

— Пять лет назад.

— Работаешь ты тоже пять лет? — я сжалась от этого вопроса. Стоило догадаться, что он последует за моим признанием.

— Да, — тихо подтвердила я, не видя больше смысла это скрывать.

— А мать не работает? — немного резко и грубо вновь спросил Кирилл. Но мне этот тон совершенно не понравился.

— Не говори плохо о моей маме, — мой голос прозвучал совсем жалко, не смотря на то, что я хотела добиться обратного эффекта. Но Кирилл ничего не ответил, лишь плотно сжал челюсть так, что выступили желваки. И чего он злится? — Она не работает, потому что я этого не хочу. Владик был еще маленьким, за ним нужен был уход. И сейчас он еще маленький, чтобы предоставлять его самому себе. Я здесь, и кроме мамы за ним больше некому присматривать.

— Владик? — повторил Кирилл, и я только сейчас подумала о том, что он не знает о его существовании.

— Мой брат, — коротко ответила я, отстраняясь, и садясь в постели. Подтянула колени к груди, и обхватила их руками. Стало как-то холодно внутри.

— И сколько ему лет? — немного помолчав, задал он очередной вопрос.

— Шесть.

— Твой отец бросил тебя и младенца, и даже не удосужился выплачивать алименты? — медленно, с расстановкой проговорил Кирилл, тоже принимая сидячее положение.

— Почему же? Он выплачивал, — поджала губы я.

— Допустим. Но он отец, должен был участвовать в дальнейшем воспитании детей, и, соответственно, помогать материально, помимо обязательной выплаты денег, не находишь? — фыркнул Сомаров.

— Не нахожу. Ему было на кого потратить деньги. Он еще раз женился, — и невозмутимо пожала плечами. — А мы просто не стали требовать. Зачем? У него была новая семья, а мы и сами справились.

— Сами справились? Ты пошла работать… Сколько тебе там было лет? — ехидно поинтересовался он. — Четырнадцать? И кем же ты работала, позволь спросить? На панели не стояла, нет? — все тем же тоном задал он очередной вопрос, вызвав во мне ну очень неприятное чувство. — А могла бы запросто попасть куда-нибудь в эту область. Это нынче популярно. Особенно когда идут работать маленькие девочки. И мать дома с младенцем сидела. Это ты называешь «сами справились»? Действительно, зачем требовать деньги? Глупо, — напоследок отрезал Кирилл. — Теперь хоть понятно, от кого вся эта дурь в твоей голове.

— Не оскорбляй мою маму, — резко проговорила я, когда до меня дошел смысл сказанного им. Он усмехнулся.

— Я не оскорбляю, я констатирую факт. Все мои поступки не так глупы, как этот. Да где ты видела, чтобы мать, у которой двое детей, отказывалась от денег из-за гордости, отправляя несовершеннолетнюю дочь работать в сомнительные места? — невесело усмехнулся Сомаров, явно будучи недовольным.

— Она не отказывалась, — возмутилась я.

— Не просила, — кивнул Кирилл. — Глупо. Очень и очень глупо.

— Тебе, я вижу, юриспруденция не идет на пользу, — фыркнула я, ступая босыми ногами на пол, и подошла к окну, остановившись спиной к нему. Было обидно и за маму, и за Владика, и за себя. Да, это было глупо, но я была первой в списке тех, кто отговаривал маму от этого. Вероятно, именно поэтому я столько работаю, и не соглашаюсь на то, чтобы она тоже работала. Потому что в какой-то степени чувствую себя виноватой.

— Знание законов еще никому не навредило, — невозмутимо отозвался Сомаров, оставаясь на кровати.