Книга Укуси меня, если сможешь, страница 42 – Лиза Тапочкина

Солнце уже клонилось к закату. На улице было прохладно. Прежде чем направится в голубятню я поглядела вверх и заметила силуэт отца Браунига на одной из навесных бойниц. Поднявшись по винтовой лестнице на крышу, подошла к нему. В глазах Донсона Браунига клубилась глубокая печаль.

— Красивый вид отсюда, — отметила я, — вы не против, если постою вместе с вами.

Донсон Брауниг заговорил, не оборачиваясь ко мне:

— Мне едва исполнилось восемь лет от роду, когда это случилось. Нас было шестеро. Отец, мать, трое братьев и сестрёнка. Я был вторым ребёнком. Моего старшего брата звали Вилсон, третьего брата – Гант, а сестрёнку – Агнесса. Она была самой младшей из нас, всего двух лет от роду когда оборвалась её жизнь едва начавшись.Онпостучал к нам, назвался путником, попросил приюта на ночь. – Отец Брауниг невесело улыбнулся. – Не все семьи пускают бродяг. Был бы отец более подозрителен и менее мягкосердечен, возможно ничего этого бы не случилось. Но отец пригласилегои предложил разделить трапезу.

Незнакомец был очень высок, на голову выше отца, от него веяло чем-то угнетающим, но слишком слабо – тварь тогда ещё не успела насытится, за этимонпришёл к нам.Онне сразу раскрыл своих намерений. Расспрашивал всё, что это за город, какой день от сотворения мира, кто правит этими землями. Заявил, что бывал здесь, но в другое время. Сказал, что родом из мира с багровым небом без солнца. А ещё добавил, чтоемунадо восполнить силы. Странным нам тогда показался. К обеду не притронулся, морщился, когда отец читал молитву. А после того как мы закончили есть, заявил, что теперь кровь в нас ещё слаще. Отец возмутился тем, что незнакомец побрезговал предложенной пищей, аонответил, что, если бы брезговал, не пришёл бы к нам.

Отцаониссушил первым. Мы дико закричали, мать схватилась за топор, размахнулась и ударила. Любой бы человек скончался от такого удара, но это был не человек. На наших глазах рана от топора затянулась, а демон схватил мать за горло и приказал подать ему десерт, Агнессу.Онподчинил её своей воле. От матери осталась одна оболочка, выполняющая приказы. Мы кричали, просили её очнуться, но всё было бесполезно. Она сама подала монстру плачущего ребёнка, и тот вонзил клыки в детскую шейку. Потомонприказал матери заколотить двери и окна и не выпускать оставшихся детей. Она подчинилась.

Утро и день монстр спал внизу, в подвале. Тварь боялась солнечного света. А мы, мы пытались сбежать, но мать держала нас крепко, с силой одержимой. Следующей ночью мать подозвала своего младшего сына. Он плакал и вырывался, а она тащила его к монстру. В течение нескольких минут вурдалак иссушил четырёхлетнего Ганта. Остались мы с Вилсоном. За заколоченными окнами нельзя было понять светит ли солнце или властвует луна. Когда монстр ушёл, оставив мёртвое тело Ганта рядом с телом отца и маленькой Агнессы, брат схватил топор и бросился на мать. Ударил по шее. Но палач из Вилсона вышел бы явно никудышный. Голова отлетела только с шестого удара. Потом он бросился к ставням, забитыми досками, но успел размахнуться и опустить топор только дважды перед тем как чудовище схватило его.

Солнце ещё не взошло. Монстр слишком рано уполз в подвал. А мы слишком рано начали действовать. Если бы подождали всего пятнадцать минут, то, может быть, смогли бы сбежать вместе с Вилсоном. Но спасся один я. Доски были разрублены и из окна на пол упали первые лучи восходящего солнца. Вурдалак мгновенно исчез в подвале, утягивая за собой тело моего старшего брата. А я трусливо сбежал. Мог бы я спасти Вилсона? Этот вопрос я задаю себя до сих пор.