Книга Укуси меня, если сможешь, страница 70 – Лиза Тапочкина

— Здравия ваше сиятельство, — я низко присела.

— Надела платье, — хмыкнул маркиз. — Ты знаешь, что в Виене это преступление выдавать себя за того, кем не являешься. А ещё преступлением является прелюбодеяние.

Я сглотнула. Мне становилась не по себе от пристального, полного ненависти взгляда хозяина замка.

— Я не прелюбодействовала, — произнесла я, стараясь говорить, как можно твёрже и ровнее.

— Ты живёшь в комнате с несколькими мужчинами, ничего и доказывать не придётся.

Ком в горле начал разрастаться.

— Но вы сами меня поселили туда, ваше сиятельство, — последние слова я добавила с трудом. Нельзя давать повод обвинить себя ещё и в неуважении. К сожалению неприятный маркиз был хозяином замка, где я в данный момент жила и был отцом человека, которого я любила.

— Потому что ты выдавала себя за мужчину! – Рявкнул его сиятельство и ударил кулаком по подлокотнику.

Я замолчала. В воздухе повисла тишина, которую спустя минуту нарушил маркиз.

— Ладно, я могу закрыть глаза на это твоё преступление, но ты навсегда откажешься от Натаниэля Кристана.

Сердце сжалось. Нет! Никогда!

— Ваше сиятельство, полагаю граф Натаниэль Кристан самостоятельно решит быть ему со мной или нет.

Голос предательски сорвался. А Бертрам Олиньи Клоре снова ударил по подлокотнику. Его лицо покрылось красными пятнами от гнева.

— Неужели думаешь я соглашусь женить своего единственного сына и наследника на дворовой девке?! Мезальянса не будет.

К горлу снова подкатил ком. Мне дико хотелось или разораться, или расплакаться, но я совладала с собой. Уставилась на ростовую картину позади маркиза, где всадник в доспехах (предположительно сам маркиз) восседал на белом жеребце. Картина мне откровенно не нравилась, но я вперилась в неё так, как будто прежде не видела ничего великолепнее.

— Тебе отвесят пятьдесят монет золотом, но ты больше никогда не должна оставаться с моим сыном наедине и как-то поощрять его интерес к своей персоне.

Ах, целых пятьдесят монет!

— Выдорогоцените своего сына, — сыронизировала я.

Маркиз не понял сарказма.

— Да, он для меня очень дорог. Единственный кровный сын. Ну так что, согласна?

— Нет, — покачала я головой.

— Хочешь больше?

Грейхаунд ощетинился и зарычал, чувствуя настрой хозяина.

— Нет. Некоторые вещи нельзя ни измерить, ни купить.

— А, надеешься стать маркизой. Завладеть всем. Этого не будет! Солнце никогда не взойдёт на западе, реки никогда не потекут к истоку, а я никогда не позволю моему сыну жениться на тебе.

На выходе меня ждали Натаниэль Кристан, Эгберт и Эльгибор.

— Отец сильно зол? – Спросил Эгберт.

— Не в восторге, — успела ответить я прежде, чем Натаниэль схватил меня за руку и потянул за собой к винтовой лестнице. Эгберт и Эльгибор было пошли за нами, но граф резко осадил их. – Нам надо поговорить вдвоём. Брат, оставь нас.

— С чего вдруг? – Заупрямился юноша.

Граф остановился и резко развернулся. Я буквально кожей чувствовала его негодование, но он умело скрыл чувство за напускным спокойствием.

— Потому что я тебя попросил. Мне с моей наречённой надо кое-что обсудить.

Эгберт опешил. А я не смела поднять глаза от неловкости. Юноша ничего не сказал, развернулся и пошёл в обратную сторону. Латник остался. Натаниэль же снова потянул меня за руку к лестнице. Но через два шага затормозил и развернулся уже к Эльгибору, следовавшему за нами своей тяжёлой поступью.