Книга Наследие белого дракона, страница 138 – Ада Лисовская

— А тысячи детей из Низшего мира смогут увидеть дом, госпожа? Будут они здоровы?

На миг она остановилась. Императрица моргнула, прежде чем вновь перевести взгляд на меня, и продолжила идти к помосту под тишину, воцарившуюся в зале, и шуршание длинного подола своего алого платья.

— Император всегда ответственен за свой народ, милое дитя. Он принимает решения, от которых зависят судьбы тысяч и тысяч его подданных, – она сделала последний шаг с лестницы, и драконы расступились, склонив головы перед её величием. Ламора не сводила с меня глаз и продолжила идти. – Ради них император должен принять решение и навек лишить себя спокойного сна. Это нелегко, и моё сердце болит так же, как и твоё.

— Это не стоит того, – подбородок мой предательски задрожал. Она не понимала! – Бездарные не достойны такой участи! Они такие же, как и все здесь!

— Бездарность – не тягчайший из грехов, − произнесла она вдруг, ступая на помост. – Есть вещи намного страшнее, милое дитя. То, что спало до сих пор и то, что коснётся двух миров, погребая под собой и ничего не оставляя более этому миру.

Я сглотнула, а драконы вокруг обеспокоенно зашептались, пока императрица продолжила.

— Мой сын так же молод, как и ты, но он понимает и принимает наш долг. Долг перед будущими поколениями и нашим народом, − она оглядела загалдевшую толпу и вскинула правую руку. – Лавиум! Император вышел, чтобы завершить нашу великую цель! – её голос стал громче, и вот уже две руки были вскинуты, чтобы указать на мальчишку − другого слова у меня для него не нашлось −, что вышел на помост вслед за матерью. Волосы его были светлы, а в глазах горела решимость, несмотря на сжатые губы. – Те, в ком осталась кровь Праотца – выживут несмотря ни на что и поднимутся с колен на пепелище выжженой земли! Возвратятся в Сферу, что примет их, распахнув материнские объятия. – голос её был ровным, он разнесся по зале, побуждая драконов горячо поддерживать её слова. – Великие Дома объединятся, чтобы последний раз оглядеть Низшие земли под облаками, и свершить волю Праотца Драххара. В огне – свобода и искупление!

А после – всё завертелось. Рот императрицы еще открывался, но я уже не слышала ни слова и лишь смотрела на неё, не в силах справиться со своими чувствами. Меня словно молнией прошило. Я смотрела на Ламору и видела маленькую девочку, вместе с которой пережила кровавые воспоминания и пытки её матери, что вдалбливала в её голову эти слова. Мора! Одновременно хотелось кричать от осознания и броситься к ней, чтобы обнять. Выкрикивать слова сожаления, просить прощения за все те беды, которые она прошла в одиночестве. Я хотела так много сказать, но дар речи покинул меня. Мора, моя Мора, я плакала вместе с ней, за неё болело моё сердце, вместе с её кожей горела моя, а вместе с её родными я будто потеряла своих, наши глаза и воспоминания были едины, а теперь она стояла здесь, прямо передо мной и так далеко одновременно. Ламора настрадалась больше всех от своей матери, а теперь, спустя сотни лет, решила закончить то, что начала её безумная родительница.

— Почему?! – закричала я, пока слёзы текли по моему лицу, но крик превратился в беспомощный хрип. Я не могла видеть в ней своего врага, она просто не могла им быть. Несчастная девочка с сердцем, затянутым льдом и холодом, что защищал её от боли. Утихла ли она теперь? Я давилась слезами, тянув руку к императрице, как вдруг все в зале затихли.