Книга Наследие белого дракона, страница 146 – Ада Лисовская

Ламора повернулась к пропасти спиной и теперь смотрела вверх, раскрыв рот. Потянула руку и поймала в неё что-то белое, стремительно исчезающее на коже. Холодное и мокрое. Оно падало с небес, и девочка рядом кружилась меж белоснежных хлопьев и ловила его руками, подбрасывая вверх. Так много, что становилось больно глазам.

Императрица посмотрела вверх, на драконов, и сглотнула. Они беззаботно парили, лавируя между высокими ледяными горами. Казалось, их не страшит холод. И не было в этих землях места солнцу.

— Это она, – сказала девочка с благоговением, и Ламора проследила за её взглядом, чтобы увидеть высокую фигурку где-то вдали. Женщина была частично покрыта белой чешуей и терялась в падающих с неба холодных хлопьях. А потом… Голос пронзил их головы одновременно, и девочка вскрикнула вместе с Ламорой.

Десятки, сотни, тысячи, миллионы, года пролетали перед глазами так стремительно, что Ламоре стало больно. Чужие мысли, чувства, рождение новых миров. Глаза девочки закатились, и императрица поддержала её за плечо, уложив на укрытую снегом землю.

Ламора поднялась. Женщина стояла всё там же и смотрела на неё. Драконы вокруг – её дети. Такие же, как Ламора и любой другой в Сфере. Мир, укрытый в снегах – её излюбленное место среди множества других.

— Великая Праматерь, – сорвалось с губ Ламоры, и Ламархиэя нежно улыбнулась.

Сердце императрицы едва не выпрыгивало из груди. То, что называла проклятием её мать – дар Ламархиэи. То, что Ламора годами вытравливала в себе и презирала – дар Ламархиэи. То, из-за чего она хотела сжечь мир, показав преданность Праотцу и верность жару пламени, – было даром его Ламархиэи. Дар его пары и спутника в веках. Слёзы потекли по лицу Моры. Они замерзали, не долетая до земли, и падали в пушистый снег.

Ты первая, дитя, – прозвучало в голове Ламоры и она схватилась за шею, чувствуя, как перестало хватать воздуха. Мир стремительно вращался вокруг, глаза жгло от слёз, а в голове стоял нескончаемый гул, мешанина её собственных криков и голос Праматери.

Глыбы льда вокруг, холод снега, морозное покалывание в пояснице и на кончиках пальцев, чувства захватили Ламору с головой. Она больше не понимала. Лишь следовала за голосом Праматери и смотрела то, что та желала ей показать.

Грех Праотца не заканчивался разбитием яйца Ламархиэи, как говорилось в свитке Драххара. Он лишил её собственного дара на заре времён. Как рано родившиеся драконы поздно учатся летать и познают свой дар, так и сама Праматерь долгие миллионы лет не могла разбудить в себе силу, пользуясь огнём Праотца, как того пожелала Бескрайняя сущность. Огонь был её защитой и её бронёй. Пока внутри неё, в её холодной крови не расцвёл собственный дар, данный ей с рождения, но так жестоко отнятый.

Он дремал в ней так же, как дремал и в крови её сферийских детей. Так же, как и в крови детей в других мирах. И теперь…

Ты первая, дитя.

Губы Ламоры задрожали. Вырождение в Сфере не началось из-за грехов драконов. В нём был повинен грех Драххара.

А боги… Им было безразлично, что происходит на землях, что они покинули века назад. Они оставили своих детей и благословили их, населяя следующие миры и оставляя в новых землях частичку своей любви. Праотец и Праматерь. Драххар и Ламархиэя.