Книга Синдром убийцы. Комплект из 4 книг, страница 360 – Алекс Михаэлидес, Майк Омер, Лиз Ньюджент, и др.

— Печенье. Чудесно. Спасибо. И будь добра, передай спасибо Софи.

Я говорю ему «всегда пожалуйста» и еще раз прошу прощения, что вот так заявилась. Следовало самой догадаться, и я очень надеюсь, что не побеспокоила его.

— Не бери в голову. – Эйдан ставит коробку на крышу «Хонды». – Мне пора возвращаться.

Однако он не уходит. Что-то его держит. Искушение продлить сладостный момент.

Он вновь касается меня. Обхватывает затылок, слегка тянет за волосы. Быстро прикусывает нижнюю губу. У меня в животе разгорается пламя.

Я дышу глубже. Сильнее прижимаю его к себе, насколько позволяют ноющие руки. Я хочу его, целиком, хочу отдаться ему. Эйдан возится с моим свитером, с рубашкой. Торопливые пальцы на коже. Его холод, мое тепло. Я закрываю глаза.

Возможно, сначала он это почувствовал – и только потом услышал. Его губы отрываются от моих. Руки исчезают. Прежде чем я успеваю что-либо сообразить, прежде чем начинаю скучать по нему, на нас обрушивается крик.

Пронзительный вопль, разрывающий вечер пополам.

Он объясняет, как солгать Сесилии о Дне благодарения. «Скажи ей, что не отмечаешь праздники с семьей, – инструктирует он меня в одну из ночей. – Скажи, что они путешествуют. Что всю жизнь много работали, а теперь проводят праздники на круизном лайнере».

Сесилию не слишком волнуют твои планы на День благодарения. Она рассказывает о том, чем обычно занималась с мамой в эту пору. Отец готовил почти ежедневно, а вот День благодарения был в мамином распоряжении, говорит девочка. Особый рассол для индейки, картофельное пюре с кусочками кожуры, печенье с тоффи, которое они пекли вместе и разносили соседям…

Отец во время ее воспоминаний напрягается и скрежещет зубами. Теперь он единственный родитель.

В праздничный вечер он делает над собой усилие. Вроде того. Накрывает на стол. Вместо обычных одноразовых салфеток – настоящие, продернутые в бумажные кольца в виде индеек, которые Сесилия склеила давным-давно. Оранжевые свечи, золотистые бумажные тарелки с красным ободком.

Вместо индейки он запекает гуся. Говорит, один парень с работы сам его поймал, заморозил и продал ему пару дней назад. Тебе к горлу подступает желчь. Ты ковыряешься в белом и волокнистом мясе на тарелке. Заставляешь себя жевать и глотать, жевать и глотать. Пойманное в лесу и убитое существо не лезет в горло.

Морковь с розмарином. Пальчиковый картофель. Клюквенный соус из банки. Все как любит Сесилия. Он старается ради своей девочки. Ради ее любви, послушания и слепого обожания. Ему нужно, чтобы она видела его усилия сделать ее счастливой.

После ужина – кино. Сесилия не очень любит праздничную классику.

Как и ты. Ни у кого из вас нет настроения наблюдать за большими счастливыми семьями.

Пролистав рекомендации, Сесилия останавливается на рождественской романтической комедии. Молодая английская актриса играет женщину, чья жизнь летит под откос. Она застряла на бесперспективной работе, отдалилась от сестры. И тут на горизонте появляется парень, ангел, восставший из мертвых, чтобы ее спасти. Они пускаются в приключения по Лондону, и он показывает, сколько удовольствий в жизни она упустила.

«Тебе говорили, что ты чем-то напоминаешь маньяка-убийцу?» – спрашивает молодая актриса, следуя за ангелом по темному переулку. Прекрасный ангел отвечает: «Нет. Во всяком случае, никто об этом не упоминал дважды». Фраза вызывает у Сесилии смешок. Ее отец не реагирует. Возможно, он даже не слышал. Наверное, пишет. Ты не знаешь. Твой взгляд прикован к экрану.