Книга Тихая квартирантка, страница 36 – Клеменс Мишальон

Ты не хочешь, чтобы он все это знал. Что однажды, если представится случай, ты сможешь убежать.

Но не сейчас. Твое тело пока не готово. Второе правило выживания за пределами сарая: готовься. А до тех пор сиди тихо. Ешь. Смотри «Джеопарди!». Отвечай на вопросы за обеденным столом.

Пока отец с дочерью ждут твоего ответа, ты составляешь в голове наиболее правдоподобную ложь.

— У меня был инструктор по фитнесу, бывший морпех. Он нам рассказал.

Отец озадаченно поднимает бровь. Ковыряет свой кусок пирога. Непохоже на него. Он не из тех, кто колеблется. Он или ест, или нет.

Сесилия заговорщицки наклоняется вперед.

— Папа тоже был морским пехотинцем. – Она дергает подбородком в сторону отца. Тот пытается ее остановить: «Сесилия…», но девочка продолжает: – Бросил колледж ради службы.

Твоя вилка звякает о тарелку. Морской пехотинец.

— Ого.

Единственное, что тебе удается выдавить.

— Санитарный инструктор, – тихо бормочет он, вынужденный открыть часть своего прошлого. Ту, которую надеялся сохранить, как и ты с марафоном.

Ты не знаешь, чем занимается санитарный инструктор. Он бросил колледж, чтобы стать одним из них, – по-видимому, санинструктору не требуется медицинского образования.

История вырисовывается сама собой: человек, который хотел стать врачом, но не смог. Вырванный из учебного процесса водоворотом мыслей, навязчивым циклоном, мощной волной. Он не бросил учебу, чтобы служить, как сказала дочь. Скорее, бросил и пошел служить. Стал санитарным инструктором. Его комиссовали, с почетом или с позором – неизвестно.

Что-то привело его сюда, где бы вы ни были. Он нашел работу. Женился. Обзавелся семьей и домом. Стал тем, кого ты знаешь.

Ты опускаешь вилку, кладешь ладонь поверх салфетки. «Он бросил учебу, чтобы служить».

Воспоминания: дедушка друга, похороны на Арлингтонском кладбище. Барбекю на Четвертое июля, твой отец за грилем, мама в красном платье. Кантри-песня о флаге, свободе и мести. Аудитория в Университете Нью-Йорка и ветеран со служебной собакой, ставшей талисманом класса. Три слова, которые говорят, когда приходит время отдать дань уважения.

Три слова, которые ждет Сесилия, выросшая на рассказах о том, как отец бросил колледж, чтобы служить своей стране.

Ты снова поднимаешь вилку. Не в силах смотреть на него, говоришь, глядя поверх его плеча:

— Благодарю за службу.

Он кивает. Твой рот наполняется кислотой.

Боли внизу живота начались в пятницу днем. Их не было несколько лет. Вначале ты думала, что месячные прекратились из-за стресса, ведь твой похититель осторожен и пользуется презервативами. Какое-то время ты ждала возобновления цикла. Потом решила, что причина – в значительной потере веса. Возможно, таким образом тело упрощало себе жизнь в сарае.

Скоро пойдет кровь. Тебе необходимы прокладки или тампоны; нужно, чтобы он их купил. Придется просить. От подобной перспективы внутренности скручивает еще сильнее.

Ты уже разозлила его этим утром. Одеваясь в ванной, обратила его внимание на пуговицу джинсов, ставших узкими в талии. Теперь он не ограничивает тебя в еде, и ты набрала вес.

— Как думаешь, нельзя ли… – неуверенно начала ты. – Прости. Но нельзя ли достать другие, на размер больше? Когда сможешь…

Он вздохнул. Посмотрел так, будто ты сделала это нарочно, назло ему.