Книга Тихая квартирантка, страница 49 – Клеменс Мишальон

— Как насчет этого?

Курсор застывает на «подростковом ромкоме, снятом по одноименной серии молодежных романов-бестселлеров», если верить описанию.

— Выглядит заманчиво, – говоришь ты.

Девочка откидывается назад с застенчивой улыбкой. Ты помнишь, как в ее возрасте немного стыдилась всего, что тебе нравилось.

Изо всех сил пытаешься сосредоточиться на экране. Прошло столько времени… Все эти звуки, цвета, люди, имена… Тебе сложно поспевать. Ты перескакиваешь с одной сюжетной линии на другую, забывая, о чем шла речь пять минут назад. Сердце частит. Кулаки сжимаются в отчаянии, возможно, в панике.

Краем глаза ты замечаешь голубое свечение. Его телефон. Позабыв о фильме, он склонил голову над маленьким экраном; большой палец прыгает туда-сюда, как водомерка на поверхности озера.

На большом экране один из героев говорит что-то смешное. Сесилия хихикает. Затем, умолкнув, поворачивается в твою сторону, словно ищет подтверждения, что ты тоже оценила шутку. Девочка отчаянно нуждается в признании. Ты вспоминаешь прокладки и записку, нацарапанную фиолетовым маркером. «Надеюсь, это поможет. Дай знать, если понадобятся еще». Ты делаешь единственную вещь, свойственную человеку, – смеешься.

Сесилия вновь хихикает и переводит взгляд на экран. Ее поза расслаблена, правый бок почти прильнул к тебе.

Она здесь. Союзник, друг. Рядом с ней ты чувствуешь себя еще более одинокой, чем в сарае.

Герой на экране выдает очередную остроту. Сесилия толкает тебя локтем.

Ты вновь смеешься. Заставляешь себя. Ради нее.

Она сделала то же для тебя. Ее мягкость невольно просачивается в твой мир. Сглаживает самые жесткие черты. Те, что помогли тебе выжить в сарае. Она забирает их, подменяя отголосками твоего прежнего «я». Девушки, которая любила. Девушки, которая открывалась другим.

Той, которая не могла за себя постоять.

В средней школе ты постоянно что-то пишешь. Выпускаешь газету. Затем приходит время поступать в университет. Между Колумбийским и Нью-Йоркским ты выбираешь последний. Ты родилась и выросла в этом городе, он тебе не надоедает. Твои друзья разъезжаются. Пересекают страну ради калифорнийского лета, Кремниевой долины, хорошей колорадской «травки». Ты остаешься. Тебе и здесь неплохо.

Ты начинаешь бегать, даже зная, что со временем это негативно скажется на твоем теле. Микротрещины костей, мышечное напряжение, воспаление сухожилий. Ты учишься любить жжение в грудной клетке – бушующая внутри буря находит выход через легкие. Ты бегаешь, потому что не умеешь разрушать себя другими способами.

В твоем окружении много пишущих девушек. Это пора экономического кризиса, случайных заработков, преобразований. Молодые женщины пишут для лучших веб-сайтов и работают барменами, чтобы платить за аренду. Они приходят на занятия уставшими, с ноющей поясницей и слипающимися от недосыпа глазами.

Жизнь не стоит на месте – газетные статьи, летние подработки, стажировки… Три твоих однокурсницы стажируются в медиахолдинге, про который снимают фильмы и сериалы. Каждый мечтает туда попасть.

Кое-кто публикует рассказы в литературных журналах, получает награды и признание старших коллег. Ты пытаешься не отставать, но вокруг столько талантливых людей! Талантливее тебя. Ты всего лишь девочка, выросшая в Нью-Йорке и читающая много книг. У тебя нормальные оценки. Ты – образец нормальности.